Надмедон (в центре) на передовой
Дальше не смог говорить.
Ему хлопали.
Он медленно спустился со сцены.
И тут мне стало доходить: капитан медицинской службы Сергей, который по телефону мне рассказывал о Трундаеве.
И понял: приехал. А он ведь на протезах!
8. «Дай ему сил, чтоб он победил, чтоб вернулся домой и воцарился мир»
Ведущая:
– Семья военнослужащего, с первого взгляда, мало чем отличается от семьи гражданской. Тем не менее образ жизни офицерской семьи имеет свои особенности… Офицерские жены… Они, как и их мужья, в любую минуту готовы отправиться к новому месту службы… Они, как и жены декабристов, идут вслед за своими мужьями… Офицерская жена – это подвиг…
Зазвучала песня:
Слышу голос из прекрасного далека,
Голос утренний в серебряной росе,
Слышу голос, и манящая дорога
Кружит голову, как в детстве карусель…
Из-за кулисы мальчик вывел девочку: он держал ее за одну ручку и вот взял за вторую, они развернулись и пошли медленно боком, потом закружились. Они, разворачиваясь одной стороной, другой шли по кругу сцены, девочка откидывалась на его руке…
Летело:
Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко,
Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь…
Я сидел, сжав перед собой руки, кто-то сзади всхлипывал, и чуть не захлопал в ладоши: танцевал сын Евгения и Юли – Захар!
Захарка!
Наш, Захарка…
Вот Захарка с девочкой закончили последний круг и покинули сцену.
Сказали:
– Юлия Сергеевна, жена Героя России…
Юля поднялась на сцену. Я смотрел на эту женщину и восхищался ею. Накануне она мне несколько раз повторила: выдержать бы. И вот выдерживала, она несла память Евгения, его дела…
– Мы с Женей познакомились, когда я еще училась в школе, а он был курсантом второго курса военного училища. Наша дружба продолжалась долго. Женя не только был привлекателен внешне, но у него были все человеческие качества мужчины, чтобы женщине почувствовать себя как за каменной стеной… Он был на все сто процентов военным… Вы спросите: боялась я отпускать его в командировку? Нет. Он уверял: все будет хорошо… Приезжал домой, но о трудностях не говорил… Может, военная тайна… Его родина – Зарайск, но его душа осталась на Севере.
Выступает Юля
«Зарайск получил своего человека на Кольском полуострове», – подумал я о Печенге, где служить стал Трундаев.
Юлия Сергеевна:
– Его память чтут там, здесь. Спасибо вам большое, что вы пришли вспомнить…
Хлопали…
Звучали стихи…
Песни…
На экране сменялись фотографии Евгения Трундаева…
На сцену поднимались знавшие и не знавшие Евгения…
Те, кто узнав его, теперь несли память о земляке…
Теперь с экрана говорила мама Евгения Трундаева:
На экране Евгений Трундаев с родными
– Трудно передать словами ту боль, которую испытываю я – мать, потерявшая самое дорогое, что есть в жизни, своего сына. Эту боль не излечит время, с ней приходится жить. Очень тяжело и больно просыпаться в день, где нет моего ребенка. Теряешь смысл жизни, ничего не радует. Трудно принять, что больше не услышишь и не обнимешь его, но с этим придется жить. Мой сын Женя последнее время очень торопился жить. Учился, женился, стал отцом. Здесь его сын. Служил Родине. И, видимо, судьба знала наперед обо всем. И я, как мать погибшего воина, горжусь своим сыном и никогда не сомневалась в его мужестве. Каждый раз, когда мы разговаривали по телефону, я всегда спрашивала: «Как ты, сынок?» – «Жив, здоров. Слава богу, мамуль», – отвечал Женя. Жаль, что я больше не услышу этого. Видимо, у каждого из нас в этой жизни свое предназначение. У моего сына такое: быть воином – значит жить вечно. Пусть мой сын будет героем своего времени и послужит примером для подрастающего поколения. Солнце, озарившее мою жизнь, он был очень улыбчивым мальчиком. Лицо его буквально светилось. Он никогда не говорил резких слов. Был внимательным, добрым и честным. Советовался всегда, когда выбирал профессию, когда нужно было сделать тот или иной шаг. Общение с сыном было на равных… Ему доверяла. Он не скрывал ничего. Всегда знала, что прислушается к совету… Незадолго до отправки в следующую, оказавшуюся последней командировку сын побывал в кратковременном отпуске. И, как позже выяснилось, посетил друзей, родственников. Наверное, сердце подсказало ему: заранее прощался. Я позже поняла: что бы ни случилось с ним, моя жизнь на этом не должна заканчиваться. Нужно жить ради памяти сына, – голос звучал с содроганием. – Мой сын Герой. Я горжусь им. Буду нести память о нем как можно дольше.
Дальше читала стихи:
На меня смотрит небо твоими глазами,
Ты теперь, словно ангел, меня от плохого хранишь.
И когда наполняется сердце тоской и слезами,
ты приходишь во сне и со мной говоришь.
Говоришь, что на том берегу и светло и не страшно,
что как будто бы проще, что дышится снова легко,
что земное там призрачно… И абсолютно неважно,
что ты носишь там – белую тогу или пальто.
Говоришь, что долгое время ты был еще с нами,
удивляюсь, что мы не могли ничего разглядеть.
Говоришь, что утешить хотел рукой и словами,
что хотелось обнять нас и пожалеть.
Говоришь, что скучаешь, но в этой тоске нету боли,
что тебе хорошо, что ты часто глядишь с высоты.
Говоришь, чтобы мы не страдали, уставясь на фото,
чтоб ценили друг друга и были немного добрей.
Говоришь, что друг друга ценить – это тоже работа,
и пока, говоришь, мы совсем не справляемся с ней.
Говоришь, говоришь, а я молча киваю…
Я боюсь отвечать что-то вслух, чтобы сон не прогнать.
Я тебя угощаю малиново-лиственным чаем
и стремлюсь в свою память твой образ вписать.
А потом я тебя до закрытых дверей провожаю,
понимая, что скоро рассвет и расстаться пора.
И во сне, на прощанье обняв, как молитву шепчу,
что скучаю. Открываю глаза: на столе чашка чая одна.
Я хочу сказать нашим матерям, что мы должны показать пример того, как ценить подвиг наших сыновей и