Госпиталь в Саратове
– Очень удобные, много карманов, – согласился я.
– Вот эта футболка, – тронул футболку, – тоже оттуда. С декабря месяца, сколько времени прошло, а она не изнашивается. Настолько добротно. И все это приносят. Что тебе надо: носки, штаны, рубахи. Тебя оденут в гражданку, твою форму унесут. Постирают, погладят, заштопают, принесут. Я такого внимания нигде не видел. Самый лучший госпиталь. Отдельная благодарность Виктору Ростиславовичу, мой лечащий врач. Он – зав. отделением плановой хирургии, он же – мой лечащий врач. Царь и бог всех докторов. Медсестры классные. Меня поставили на ноги. Я же хожу. Геннадий Викторович, который физкультурой заведует. И на велосипед посадит. И гребля. И что хочешь, и сколько хочешь. Полный доступ к спортзалу. К материалам. К видео… Вообще, огонь!
Спросил:
– Сколько там пробыл?
– С 25 декабря по 25 января…
«Вот бы все наши госпиталя стали такими…» – пульсировало во мне.
– А потом?
– Потом меня в отпуск на реабилитацию. Надо было, чтобы мои раны зажили, чтобы делать дальнейшие манипуляции.
– Ты на костылях?
– Нет, мне выдали ортез и палочку. Я уже на ортезе ходил…
– Ортез что такое?
– Это накладной гипс, на котором можно ходить. Он сделан из войлока и стали… Я месяц в отпуске, ВВК в Тамбов возили, меня отправили в Питер к нейрохирургу. Нейрохирург посмотрел: «Да, надо оперироваться». Но он очень занят. Операцию если делать, то надо долго ждать. Меня вернули, полковой начмед говорит: «Давай в Подольск». Уехал я в Подольск. Там мне зашили вот эту артерию.
– Где осколок прижег…
– Да.
– А в Подольске как?
– Чуть похуже. А вот этот самый худший.
– В части чего?
– Внимания, еды, уборки, только лечащий врач хороший. Все остальное…
– Видишь, это же гражданская больница, а отдали под военных.
– А какая разница?! Мы – такие же люди. Я видел, как с раненого, который встать не может, санитарка тупо вымогает деньги. Это не единичный случай, это не она одна… Убирает отвратительно, что помыла, что не помыла. Как мой старшина говорит: «Равномерно разнесла грязь по поверхности пола». Еда никакая! Я здесь не ем. Я заказываю доставку. Я не могу здесь есть. Она несоленая, неперченая. Такое впечатление, что даже суп не закипел, они его выключили, просто вода аж пенится. Бульон пенистый приходит, соответственно, это говорит о том, что вода не вскипела. Горох. Как можно испортить суп гороховый? Да невозможно! Нет, они его испортили. Просто горох недоварен. Картошка на зубах хрустит. Баланда…
Я не мог прервать бойца. Тогда бы он мог подумать, что я повязан с этими мини-мафиози.
Спросил:
– Как твои пацаны? Что ты о них знаешь?
Антон Измайлов:
– «Фрик», взводник. Раздроблено плечо. Он лечился в Северодвинске. Два или три месяца он провел дома в Кемерово. И сейчас он на курском направлении. «Пьяный»… Я же в штурма перевелся, а он там остался. Ему оторвало правую руку по плечо и правую булку.
– Булка – это что?
– Полпопы. Долго, полгода с февраля по июль 2024 года он лежал в госпитале имени Бурденко. Сейчас он в 416-м госпитале здесь.
– Это рядом со мной. Могу встретиться.
– Хотите с матершинником побеседовать?
– А что? Мат – это часть русского языка. И ты же сказал: душа у него хорошая…
Антон снова прокашлялся и:
– Хорошо, попытаюсь дозвониться… Он там лежит, увольняется.
– Понятно, как без руки.
– Он хочет вернуться, но ему не позволяют.
– А куда он вернется без руки? Разве что в военкомат.
– Без руки можно вернуться, скажем, на должность старшины, будет распределять солдатам вещи…
– А еще кто, где?
– «Медведь» перешел в медбат. «Леон» трехсотый. Когда я был в лесополке, он был на «нуле». Командовал отправкой групп, занимался подвозом бк. Когда мы зашли и всех выбили, он ко мне ехал, чтобы забрать «трехсотых». Не доехал. Ему за спину «птичка» скинула гранату, прямо на «бэху», и ему весь ливер в сеточку. Долго лечился в Москве.
Измайлов и Фёдоров. 15 сентября 2024 г.
– Ливер?
– Легкие, печень. Сзади упала граната, в упор. Но они не доехали, сожгли «бэху». «Леон» сейчас списывается. Он непригоден к службе. Майор Полуян. Фамилия у него такая.
– «Каскад»?
– После меня через сутки снова зашел в лесополку в поисках, может, какого «трехсотого» забыли…
– По-человечески поступил…
– Да, проверить не остался кто. У кого забрать документы. Зашел с группой. «Анчар» с ним зашел. «Сапожник» зашел. «Сапожнику» в этом выходе выбило глаз. Он сейчас тоже списывается в Тамбове. Рома… «Анчару» раздробило пятку, я говорил, выписался, мосты охраняет… Так вот «Каскаду» пуля попала в цевье, и оторвало пальцы левой руки. Без пальцев он сейчас в выздоравливающем полку (полк для выздоравливающих раненых бойцов. – Примеч. авт.) командиром роты. Ему выписали категорию «В», служба ограниченная…
Стараясь закончить разговор на позитивной ноте, я спросил:
– У тебя дети…
– У меня две дочки и два сына.
– И как ты с ними?
– Регулярно поддерживаю связь…
Это согревало душу «Арабу» и мне.
Мы расстались… Антон уехал в отпуск домой…
P. S. Через пару дней «Арабчик» прислал мне фото удостоверения о награждении его медалью Жукова.
Что с его дневниковыми записками, не знаю. Надеюсь, со временем они выйдут в свет, и мы их прочитаем.
19 сентября 2024 года
Сержант Цуриков. Родом из Ольховатки
Мы все хотим поскорее вернуться домой живыми и невредимыми.
Сержант Цуриков
1. Он решил вступить в бой
12 декабря 2024 годя я приехал в издательство «Вече» и разговорился с охранником Владимиром Цуриковым, который оказался земляком, и узнав, что я пишу книги о бойцах, мне взахлеб рассказывал, как его брат Александр пошел в СВО во время мобилизации, как тяжело было, как без еды, в одиночку бегал из конца в конец и стрелял, удерживал окоп.
Вернувшись в Воронеж, я нашел на сайте «Воронеж многонациональный» заметку от 15 сентября 2023 года[68]:
Неравный бой
Перед выходом на задание, он словно предчувствовал, запасаясь автоматными патронами. Набил ими даже сумку из-под противогаза.