– Он устал. Он хотел домой. Он очень сильно устал. Он соскучился по ребенку, по дому. Просто устал. Человек вымотался. Жить под землей, дышать этим всем. Просто устал…
– И это выражалось в чем-то: все, я все бросаю…
– Ну, раньше он был позитивным, а теперь не было улыбки на лице. Он вяло себя вел.
– Это вполне понятно, нагрузка страшная… Он же там, не сбежал. Не запятисотился, как говорят.
– Нет, нет, он не сбежал…
– Сколько побыли?
– Тоже полтора дня.
– Простились…
– Да, мы проводили их.
– Извините, что он сказал на прощание…
– Что любит, скучает и обязательно вернется, – произнесла сквозь слезы Елена Александровна.
4. Память и беспамятство…
– Когда горькое известие?
– 21 или 22 мая с военкомата позвонили, попросили прийти, – глухо говорила Елена Александровна.
– Зачем прийти?
– «Это не телефонный разговор», – сказали. Позвонил еще его двоюродный брат и сказал: «Лена, тебе срочно нужно прийти в военкомат…» Я была на работе, я пошла в военкомат. По дороге встречаю свекровь, и мы пошли вместе. Пришли в кабинет к военкому, там сидел Сашин двоюродный брат. И нам сообщили эту новость.
– А кто сказал и как сказал? – спросил я, не подумав.
– Военком сказал…
– А как…
– Что дальше, я не помню. У меня поплыло все перед глазами…
Через минуту молчания спросил:
– Что потом, как привезли…
Лена вытирала слезы:
– Его привезли с Ростова. Его сослуживцы сопровождали… Ведь никто ничего не говорил. Привезли его на отпевание в церковь в Рамонь, по-моему, 24 мая, а 25 мая мы его хоронили…
– А что вы: никто не сказал…
– Мы ждали в церкви, сказали, то привезут, то не привезут… Непонятно было, где он будет ночь стоять…
– Вы, наверно, хотели, чтобы дома последнюю ночь провел…
– Дома не разрешили… Его хоронили в закрытом цинковом гробу. Окошко было замазано.
Младший сержант Белов с наградами
– На прощании люди…
– Были его сослуживцы, с которым он проходил службу. Мне привезли его личные вещи, принесли удостоверения к медалям, а медали бесследно утеряны, их не привезли.
– Кто-нибудь рассказал про гибель…
– Он пошел выполнять боевое задание, но это со слов ребят, и подорвался на мине. Ему оторвало ногу, и осколок попал в голову. И не успели его довезти до госпиталя, он жаловался, что у него очень сильно болит голова, и не успели довезти, и он скончался…
– Отпели, а где похоронили?
– В Рамони на Юго-Западном кладбище.
– Скажите, может, в школе-лицее там доска… Что учился такой мальчишка…
– Нет. У нас в Рамони открыли памятник, и там написаны все, погибшие на СВО из нашего района…
– А орден Мужества?
– Орден Мужества в военкомате вручили.
– Кто вручал? Глава района, военком?
– Секретарь военкома.
– В смысле, как секретарь? – я сбился со слов. – Она позвала в кабинет?
– Ну позвонила и сказала: «Придите, получите орден Мужества. Военком не может вручить, так как он на похоронах».
У меня ударило в виски: «Он что каждый день с утра до вечера на похоронах?!»
С горечью вспомнил, что в районной библиотеке, где собрали вдов, от районных властей ни зама, ни пома, ни начальника самого захудалого отдела не увидели.
Что я могу сказать…
Да ничего…
Выражаясь словами поэта Егора Исаева, «Босая память – маленькая женщина… идет, не требуя ни визы ни прописки…».
23 декабря 2024 года
Раздел второй. Они сражаются за нас
Штурмовик с позывным «Абу». Египтянин на СВО
1. Парень из египетской провинции Гарбия
Как-то бывший командир батальона «Барс» Карзанов мне сказал:
– Есть интересные ребята с СВО.
Я:
– Если есть возможность пообщаться, зовите меня.
И вот 26 августа Карзанов позвонил:
– В больнице лечится египтянин, награжден орденом Мужества.
– А когда с ним можно поговорить?
– Давайте завтра, после часа. До часа у них процедуры, обходы врачей… А с часу…
И вот 27 августа к часу дня я приехал в областную больницу, у лечебного корпуса встретился с Карзановым, который подвел меня к крупному мужчине по имени Юрий.
– Это его волонтеры здесь помогают, – сказал он мне про Юрия.
Когда мы отошли в хвойный лесок, а Юрий собирался поискать египтянина, как из глубины леса появился чернявый, смуглый, с карими глазами бородач в черной футболке.
Он был с русским парнем, как Юрий сказал про парня: «Он командир танка. Три танка поменял».
Слева – Юрий, справа – Карзанов
«Значит, горел, – отозвалось во мне. – Но спасся…»
– Его Николай зовут, – сказал Юрий. – С ним тоже поговорите.
Меня подвели к бородачу.
Я спросил у Юрия:
– Как он по-русски?
– Может, может, – успокоил меня Юрий. – Пойдем вон туда, – показал на лежащий ствол сосны.
Все прошли к сосне.
Мы с египтянином сели.
– Тебя как зовут? – спросил я у бородача.
– Ахмед… Позывной «Абу»…
– Говорят, ты из Египта…
– Да.
– А как ты в России оказался?
– Я учиться приехал.
– А когда?
– В 2019 году… – говорил Ахмед.
– А почему ты в Россию поехал учиться?
– Друзья предлагали.
– А сам ты из Египта откуда?
– Я из деревни. Провинция Гарбия[52].
– А родители у тебя… Чем занимаются?
– Мама – домохозяйка. У отца маленькая компания. У меня младший брат, ему 14 лет, сестра – ей 21 год. Она получила образование. Она училась на медика в Египте. В медицинском университете, только окончила.
– Вот ты уехал…
Ахмед:
– Была мечта уехать с Египта.
– Все-таки в Россию. В Египте жара, а в России холода. Снега…
– Я вообще-то в Иркутске живу.
– А как ты там оказался?
– Туда сразу уехал.
– У меня мама с Байкала, считай с Иркутска. С тобой в каком-то смысле земляки…
Мы засмеялись.
– Ты в Иркутске учился…
– Не доучился, – отвечал кратко египтянин.
– …А поступить легко? Ты на платном отделении?
– Да, на платном…
– Батянька, небось, собирал деньги…
– Да, оплатил первый год.
– И как ты учился?
– Я типа работал и типа учился одновременно, – сыпал словечками городского сленга египтянин.
– Тяжело было?
– Тяжело.
– Кем ты работал?
– Монтажник металлоконструкция.
– Да, нехило… И что у тебя получилось с учебой?..
Тут влез в разговор Юрий:
– Он три курса проучился.
Ахмед:
– На отчисление написал.
– А что, тебе медицина не понравилась? – спросил я.
– Ну как бы был такой момент, что типа работал.
– Понятно, денег надо на учебу, и запустил…
– Да.
2. «За Россию очень большой гордость»