– То есть у вас было четыре машины, а из них прорвалось…
– Прорвалась одна, которая из легковых. Два «Тигра» пострадали, в них стреляли из стрелкового оружия, из РПГ, и «Тигры» выдержали, и они тоже ушли. Тоже пробились.
– А вы на легковых…
– Да, на легковых. Ну, вот из четырех машин получается одну остановили, она была уничтожена. А два броневика и пикап прорвались.
– Юре Краснову пуля…
– В лицо. Текло там…
– А «Лайнер», это позывной?
– Да, второго командира группы. Он погиб.
– Это случилось 8 августа…
– Да, в 18 часов примерно…
Помолчав, спросил:
– На прощании был у Юры?
– Нет, я в госпитале…
– А ты туда не вернулся? Где бои…
– Вот собираемся в ближайшее время, как раз возвращаться…
– Представляешь, у нас в Воронеже плюс, а ночью минус десять было…
Мол, такая же погода в Курске.
Виктор:
– Это самая неприятная погода. Снег еще падает, тает это все. Мы были также в Курске в прошлом году. Также зиму застали. Так что знаю…
– Там севастопольские морпехи, я писал, как они брали Мариуполь. Под Курском тяжело сейчас. Хохлы зарылись…
– Выбивать их тяжело, конечно. Из Суджи очень сложно их будет выкурить. Есть человек, который заместителем был у Юры. Позывной «Зодиак» у него… Вам бы с ним…
– Хорошо…
Поговорили о детстве.
Виктор:
– Я родился в селе Надеждинка, Кустанайская область. Там протекает река Тобол. Она течет по Казахстану и по России. И я молодой был, в этой реке упал и чуть не утонул. Это мое первое жизненное испытание, за которое я плавать научился за две минуты.
– А вот в Запорожье тебе пришлось поработать…
– Водолазом вы имеете в виду?
– Да…
– Нет, там таких задач не было. Мы так-то плавали, всегда тренировались, но таких задач не было…
Жизнь бойцам ставила задачи, они их выполняли.
8. Мичман с позывным «Зодиак». В Запорожье
Мне «Тобол» прислал номер телефона «Зодиака», который был с Красновым, и вот я ему позвонил:
– Скажи, тебя зовут Андрей?
– Да.
– А звание?
– Мичман…
– И небось тоже с Казахстана?
– Да, из Караганды…
– Когда с Юрой пересекся?
Мичман «Зодиак»:
– В 2022 году в декабре мы были в командировке. До этого я его не знал, как человека. А так виделись, потому что я тоже на соревнования ездил. Он пришел к нам в часть и был за человека за одного, за штатом стоял, потому что места не было. Ну есть и есть, я видел, что работает. Документально работает. Он спокойный. И поехали в итоге в командировку с ним. Настолько грамотный офицер был, за десять лет службы я таких не встречал, хотя и пришел с училища. Но он не со школы в училище попал. Срочку отслужил, по контракту служил. Не знаю, наверно, он – эталон офицерской выучки. Грамотности. По ходу деятельности личному составу лучше командира и не надо.
– Как понимаю, были в Запорожье, – я же знал, что их менял «Тобол».
– Мы на Запорожье… По работе, у нас НП (наблюдательный пункт), грубо говоря, мы выдвинулись вперед на два с половиной километра от линии, которая была, и до поселка, до противника, где-то еще два с половиной – два километра. И само НП от места, где мы базировались, было в семистах метрах, то есть еще ближе к противнику, где мы наблюдали ночами по два человека. И группа у нас поделилась на две подгруппы. Я ЗКГ (зам. командира группы), и у меня четыре человека вместе со мной. И у Краснова также. Но он уходил на НП, там ночевал с командиром отделения в яме, они вели наблюдение вдвоем всю ночь. Потом мы их меняли. Ну, то есть сутки. Парни уходили назад на семьсот метров, ну, база здесь. Привязки здесь были. А Краснов оставался с нами. То есть мы на позиции были, а он делал лежку и непосредственно с нами был. Говорил: «Я не могу, как командир группы, я буду с вами». Он всегда с нами. Сдержанный…
– А были острые ситуации?
– На Запорожье, да. Мы эвакуировали раненых. Мы как-то сидели, там открытая местность. По нам особо не работал противник. Сидели спокойно. Ну, были прилеты разные. Так он там тоже ямку вырыл с товарищем. Все оборудовали. Я сижу, чай пью, все где-то по норам. И мы слышим, а с нами было отделение – морская пехота, мы там приходили, уходили, а они на стационаре были постоянно. И вот у них командир отделения стоял, дрова колол, и прилет. И все, он кричит: «Я триста». Его ранило. Я с Красновым вдвоем побежали к нему. У него броня на дереве висела, на ветке. Я взял жгуты, мы всем сказали: «Сидеть», и через кусты к нему подбежали. Дотащили, оказали помощь. На эвакуацию на два километра оттащили. Нам помогали. Его успокаивали. У Краснова все спокойно. Если где-то сложные ситуации намечались, они всегда в первом ряду.
– А насчет результативности вашей работы.
Мичман Андрей:
– Да, мы же вели разведку, докладывали. Обнаруживали. Наводили артиллерию. По результатам, на Запорожье по-другому было, чем в Курске. В Белгородской области тоже постоянно наводили. Он корректировки грамотные давал. Меня научил. Зам. командира группы. Потому что потом были случаи, когда мы разделялись, и я работал, как он.
– То есть точно…
Мичман:
– Точность корректировки. То есть привязки ко всем объектам, к кустам. Грамотно. Не так, как сбоку припеку: 150 метров, у него грамотный подход. По общению. Вот мы с вами сейчас общаемся, был бы еще третий. Разговариваем на какую-то тему, и он бы влезал. А у Краснова, кто-то влезал в разговор, он помолчит, послушает, что человек скажет, и продолжает свое говорить. Тихо. Спокойно. С командованием он ругался с нашим, отстаивал свое мнение, интересы. И интересы группы. То есть не было такого, что сказали и все. Он доказать, добиться…
– Он же «на земле», а не в кабинете…
Андрей:
– Да, потому что если на работе всегда. Ну и по бытовым моментам на порядок выше других командиров…
– Обуты, одеты, накормлены…
– Конечно. И всегда ездил на работу, не было такого, чтобы отдохнуть. Даже в Курске перед этими событиями (6 августа 2024 года), которые произошли,