Яго усмехался половиной смуглого лица. Летний загар, легко пристающий к дубленой коже, отчасти скрывал шрам. Одноглазому пришла в голову еще одна забава. Ни разу британец не поинтересовался, а что, если русские и впрямь применят свои «Ярсы» после того, как будет разрушен русский мост и до того, как глобальваффе полностью подавит их волю оставаться русскими? Смоленс – тот хотя бы для порядка спросил, нет ли такого риска… Британец уверен, что русские не пульнут атомной ракетой, не смогут преодолеть собственный барьер, своих Достоевских, Толстых. Пушкина преодолеть. Британец уверен, потому что изучил русских. Умница… Но если все-таки британец из-за своей имперской высокомерности ошибется, если то, что он, Яго, назвал «диффузией войны», уже в достаточной степени повязало «русский дух» с новым украинством, и «Ярс» полетит на врагов, то куда? На Германию, сюда, на Кельн или Берлин? Нет, Хамид, Германия нужна русскому духу и русской нефтяной крови. Она полетит к тебе. Ты – вечный и ненужный враг русскому духу. А мы со Смоленсом на это поглядим. Забава, мой сероглазенький, забава. Игры разума.
Британец тем временем уже парковал автомобиль возле кемпинга, разбитого на большой поляне вдоль Рейна, переносящего вдаль тяжелую бурую воду. Воздух здесь полнился запахом жареного мяса, щекочущим нос и желудок. Яго приоткрыл дверь, чтобы выйти, но стальная ладонь его задержала.
– Минуту, мой друг. А по срокам что? Когда Смоленс даст ответ да или нет?
– Исходи из того, что да. Начинаем готовиться. Осенью так на так будет дело.
– Осенью? Быстро. Это он тебе сказал?
– Считай, что да.
– И вы уже решили, кто будет исполнять первый акт?
– У тебя есть кандидатуры?
– Есть такие. Я хочу, чтобы одну из групп – вы же не одну группу отправите, – одну из групп пускай соберет и возглавит тот молодой таджик, Кундузи. Или как его в миру? Абдусалам, кажется?
Яго пристально посмотрел единственным зрячим глазом в лицо Хасану, отшлифовал в памяти его профиль, потому как тот глядел перед собой, а не на него. У Яго на молодого таджика были свои виды. Это была часть его гроссваффе. Черный Саат в качестве прототипа – это след прошлого на глине будущего. А из молодого современного таджика, из бывшего отличного студента можно слепить свежего героя для нового народа. Того, кто заставит позабыть о поколении Усам и Назари. Это будет герой саатизма. Почему нет? Прототип нового образца… Поэтому Яго и сам задумал возложить исполнение первого плана «Отелло» на Кундузи. Но то, что знает британец, может узнать и свинья[146]. Если ему это будет выгодно.
– Почему именно он? Есть более опытные взрывники… – притворился одноглазый.
Не распознав хитрости, Хамид предложил ему догадаться об ответе. Теперь снова его очередь отгадывать… Яго на пару секунд задумался и предложил ответ. Если что не так, теперь или в далеком будущем, то «деловой таджик» – это человек афганца, Черного Саата, известного террориста из людей Зии Хана Назари. А Саата из тюрьмы выпустили паки, которым это позволили сделать американцы. То есть Смоленс.
– Крючок на моих американских друзей?
Британец щелкнул пальцами, присвистнул и пообещал, что за догадливость проставится пивом. Украинец никак не ответил на поощрение, высказанное таким способом.
– Телефоны оставляем, или секретов от наших друзей у нас больше нет?
– Ах, излишние хлопоты. Бери. Вдруг попьем пива и на девочек потянет?
– Для этого дела я бы точно не ездил в Кельн. Я бы из Берлина мотанулся в Польшу. Хотя и это глупо. Вся бабская Польша уже у нас, в Берлине. А вот кому там места нет, те уже сюда тянутся, на свободные места. Третий сорт. Нет, меня влечет имитатор, мне не до девочек третьего сорта.
И партнеры зашагали от стоянки к поляне…
Британец сдержал данное слово и напоил украинца пивом, причем не жидким