– Талибы – с белым флагом. Есть еще другие исламисты – они все в черном и все в «Адидасе» или в «Пуме». А мирняки – в сандалиях и всяких обмотках.
Этот кельнец встретился Клагевитцу в 2015 году. Христоф тогда поинтересовался, а если весь в черном, но с белым флагом и в сандалиях? Что тогда? Стрелять, хватать или приманивать булкой с маслом? Парень посмотрел на Клагевитца как на полного штатского идиота. Парень прибыл в загранкомандировку три месяца назад и по ночам, наверное, мечтал о том, как вернется с деньгами и будет травить байки про дозоры и вылазки в горы, где он с товарищами гонял повстанцев как зайцев… А приятели и подружки будут проставляться кельшем в пивной возле знаменитого собора и заказывать особый пивной сыр, который раскалывается на небольшие комки. Один стаканчик легкого пива – один комочек.
Клагевитц давненько не бывал в Кельне, а было время, когда он в той самой пивной завсегдатайствовал… Хорошее было место, со своими «штучками». Там гость-первоход, набравшись пива, рисковал головокружением, оказавшись в уборной над толчком, где сменная крышка вдруг сама собой меняет форму и исчезает куда-то во внутреннюю вселенную. Поэтому вопрос, не проводить ли новичка в «кло»[17] – не праздный, хотя как раз новичку совершенно непонятный… А какие там были кельнеры… Грубые нахалы, насмешники, шутники, но знали свое дело, помнили сотни заказов наизусть. У них посетитель не сидел ни секунды с пустым стаканчиком… Тогда их звали не просто кельнерами, а кербисами. Ходит слух, что сейчас там кербисов нет, а кельнеры – турки да афганцы. А посетители – богатые арабы с китайцами. «Это Германия, Христоф, это нынешняя Германия, которую ты знаешь и понимаешь хуже, чем здешних пуштунов и таджиков. Но это – не беда. Была бы не беда, если бы тебе не было ясно как день – твоих пуштунов и таджиков, а также немцев и всяких прочих „шведов“ кинул не Гани. Их кинул главный союзник. Вон тот, чей самолет плывет по небу».
Клагевитц – родом из Гамбурга, северянин. К Кельну он относится с симпатией, но снисходительно, хотя там учился одно время и часто бывал до отъезда в Кабул. Парни оттуда – попроще, чем северяне и чем южане, и не скупы, как гессенцы и саксонцы. Ему нравилось, что кельнские ребята позволяли себе быть не совсем немцами – опаздывать, забывать про встречи – и не извиняться, не каяться за это. Охотно проставлялись без особых поводов. Теперь он стал забывать город. Теперь время исподтишка подтирает память о различиях между Кельном и родным Гамбургом. Христоф стал это замечать за собой как раз года с 2015-го. Ластик времени. Или возраста. В чем разница? В дефиниции. Время вечно. Возраст ограничен. Или, вернее, конечен. Да, стали забываться различия. Дед утверждал, что это и есть старость. Но ему еще рано, рано. Он, Христоф Клагевитц, в Германии считается сравнительно молодым человеком. Здесь, правда, дело иное. Начавшая седеть борода добавила лет и в глазах афганцев превратила в того, кого следует выслушать. Прислушаться. Послушаться? Да, о различиях. Парни, которые прибывали из Германии повоевать, стали тоже не сильно отличаться друг от друга. Хоть из Кельна, хоть из Гамбурга. Как со станка сошли. Только выговором отличаются. Хотя есть и другие. Другого посола. Другие – это так называемые русаки, русские немцы. Их Клагевитц сразу выделял по типу лиц, сочетающих азиатские скулы, русские светлые внимательные, не ласковые глаза и крупный, в отличие от немцев, размер ботинок. Русаки лучше «бионемцев» разбирались в том, что такое Азия. Они сами допускают отклонения от неукоснительной логики аподиктического силлогизма. Поэтому афганец, который днем – нацгвардеец, а ночью – талиб, в их глазах вовсе не обязательно предатель, а просто – афганец с двумя противоположными логиками в голове, которые мирно уживаются в пределах одного мозга… Тот, кто не понимает этого, никогда не постигнет Востока… Русаков бегство Гани тоже вряд ли изумило…
Клагевитц к 2021 году хорошо себе представлял, как на самом деле его соотечественники воюют с афганцами-повстанцами. Он хоть и оказался в Афганистане с мирными целями, с мирной миссией – выстраивать то, что названо логистикой, чтобы и здешним военным, и всяким «шведам» из НАТО, и мирняку поступали продукты, мазут, лампочки накаливания, гвозди с шурупами и всякие прочие прелести, но как раз поэтому с военными часто имел дело. Доставленные Клагевитцем «прелести», а вместе с ними – подарки и деньги, деньги, деньги офицеры бундесвера отдавали командирам талибов, Ахмедам и Керимам. Они приезжали к Ахмедам и Керимам на дальние кордоны в гости с дарами, чтобы задобрить их и договориться – не стоит нападать на конвои и обстреливать базы друзей. Немец – друг афганцу. Те не возражали. Зачем возражать, когда гость с подарком у порога? «Хеклер унд Кох» – с серебряной рукояткой – знатный подарок? Клагевитц не поверил бы в такое подношение, если бы однажды сам не оказался свидетелем такого «феномена». Известны были ему и исключения. Однажды – а шел тот самый 2015 год – он отправился в Ходжу. То была его обычная поездка, он ездил туда раз в месяц. Его сотрудник-афганец уже сложил багаж в «тойоту», а Клагевитц, как было заведено, проверил, на месте ли его большой чемодан с «мирной трубкой» (так старший офицер отряда, который нес службу в Ходже, называл небольшие подношения талибам), как тут ему этот самый офицер, капитан Х, и позвонил:
– Христоф, сегодня-завтра ни к чему тебе к нам ездить.
– Я уже собрался. Выезжаю, – резко ответил Клагевитц. Он больше всего на свете ненавидел вот такие вмешательства в его планы. В его четко расписанные планы…
– Не стоит. Мы с тобой даже пива не успеем выпить. У нас куча дел. Куча дел.
– В войну решили поиграть? – вроде как безобидно, сбавив обороты, пошутил Клагевитц, зная, впрочем, что его собеседник – шваб и к шуткам такого рода не восприимчив. Правила не разговаривать с военными об их делах по телефону он старался не нарушать… Но в тот день даже самой его невинной шутки хватило, чтобы капитан Х смешался, сослался на дела, и разговор сошел на нет, закончившись повтором предупреждения – приезжать не следует. Однако Клагевитц совету не последовал. Ему же любопытно, что там за дела такие? Капитан Х встретил его с таким кислым видом, словно у него флюс. Он выглядел бледно, несмотря на загар. Но провел гостя во