– Столица Украины…
– Нет, с тридцать четвёртого уже Киев был столицей Украины. Но столичный лоск ещё в Харькове ощущался. И теплынь! Думали, куда нас запихнут жить? А нам квартиру в центре города, на улице Восьмого съезда советов. Не успели вселиться – путёвку в Сочи. Санаторий Ворошиловский, совсем недавно построенный, номер двухкомнатный, как две эти квартиры, круговой балкон с шикарным видом на море, столовая – что твой ресторан «Люкс», только без повара Арбузова. От корпуса фуникулёр, вагончики довозят отдыхающих до самого пляжа, красота! Просторный парк, правда, пока что ещё молодой. А всё равно внутри грызёт сомнение – ведь и из таких райских кущ арестовывали и увозили. Что, если решили дать мне напоследок насладиться, а потом…
– Но ведь не арестовали?
– Как видишь, нет, жив, здоров и процветаю, высокая должность, награды Родины.
– Слушай, генерал, – вдруг осенило Арбузова. – а ведь ты везунчик! Смотри: тебя перебросили в Монголию, а тут стали потрошить всех, с кем вместе ты отвоёвывал Сибирь у Колчака. И ты не попал под раздачу. Послали Жукова к японой матери, тебя из Монголии турнули, а в итоге тех, кто стали героями Халкин-Гола, тоже взялись потрошить. И Штерна, и Смушкевича… Погоди, и до Жукова доберутся.
– Не надо, – взмолился Драчёв, будто судьба Жукова билась в руках у Арбузова, словно зеркальный карп, которого он собрался лишить жизни и приготовить в печи с хрустящей корочкой. – Георгий Константинович обладает всеми качествами талантливого полководца, он умён, решителен, смел и, главное, экстраординарно мыслит. Он рождён побеждать, и только с ним мы одолеем немца.
– А ты не злопамятен, – с уважением сказал повар, отпуская карпа обратно в пруд. – Он нанёс тебе такое оскорбление, но обида не застилает тебе глаза.
– Ну, так и я его послал к японе маме.
– Это другое. Ты же не сказал ему, что он проиграл какое-нибудь сражение в то время, как он ни одного не проигрывал. Попробуй сказать мне, что я подлец, но повар непревзойдённый, и я не обижусь.
– Чем это ты подлец? – улыбнулся Драчёв. – Ты замечательный человек. Я горжусь нашей дружбой.
– Ну хорошо, не я. Допустим, я тебе скажу, что ты зануда, но так, как ты, никто не сможет обеспечить снабжение армии.
– А я и есть зануда. Не пью, не курю, матерюсь редко, не вспыхиваю любовной страстью, во всём люблю аккуратность.
– И это, по-твоему, плохие качества?
– Качества хорошие, но…
– Что но?
– Вот, скажем, такая женщина, как твоя Зина, могла бы воспылать ко мне чувствами?
– Не надо тебе моей Зины, достаточно я с ней намучился.
– Ну, не Зина, другая. Ты понимаешь, о чём я.
– Не вполне.
– Вот, допустим, притча о блудном сыне. Почему отец вознаградил его, когда он вернулся. А старшего сына обошёл вниманием, хотя тот всегда был рядом и верно служил отцу? Блудный сын растратил всё отцово наследство, пьянствовал, веселился с распутницами, и вернулся лишь потому, что жрать стало нечего, какие-то там рожки древесные ел. А отец его принял с объятьями, да ещё старшего сына укорил, что тот не радуется.
– Да, так часто бывает в жизни, – задумался Василий Артамонович.
– Или Каин и Авель, – продолжал Павел Иванович. – Оба принесли Богу плоды своих трудов, причём Каин – плоды земледелия, а Авель – продукты животноводства и охоты. Но Бог пренебрёг плодами земли и благословил кровавые жертвы. После чего Каин и убил Авеля.
– Как ты хорошо знаешь Библию!
– А отчего бы её не знать? Библия тоже интересная книга. И вызывает много вопросов и недоумений. Загадок, я бы сказал.
– А я, честно говоря, уж и позабыл, за что именно Каин укокошил своего братца, – засмеялся Арбузов.
– Ты находишь это смешным? – удивился Драчёв.
– Да сказочки это всё, Павел Иванович! А там сказано, как именно Господь Бог благословил Авелеву баранину и говядину? Слопал? А Каинов хлебушек показался ему простонародным? Ну конечно, Авель, наверное, преподнёс ему рагу по-эльзасски и баранину на косточке в мармеладном соусе. А Каин всего лишь хлебушек, лучок, огурчик, помидорчик. Авель был шеф-поваром в «Тур д'Аржане», а Каин – в большом Патрикеевском трактире.
– Смешно ты это так распределил…
– Потому что ты задаёшь смешные вопросы.
– Нет, не смешные. Тут подразумевается, что Богу приятнее Авелево – кровавое, мясное, охотничья добыча, а не Каиново – вегетарианское. Женщины тоже больше любят охотников, а не земледельцев. Тех, кто добывает пропитание выстрелом, а не кропотливым трудом.
– Так мы о Боге разговариваем или о женщинах? Что замолчал? Вот у тебя жена красивая женщина. Сибирская Венера. И любит тебя, честно добывающего для семьи, честным трудом. Она ведь не полюбит жулика, который легко, играя, пробавляется хитростью и обманом?
– Нет, не полюбит.
– Вот видишь? А ты тут – Каин, Авель, блудный сын. Библию тоже не Бог сочинил, а какой-нибудь барон Брамбеус. Был ведь, кажется, такой писатель?
– Был.
– Вот ему и задавай свои каверзные вопросы. Кстати, что там твоя сибирская Венера пишет? Собираются они возвращаться?
– Нет, я категорически запретил ей даже думать о возвращении. Обстановка, сам знаешь какая. Только представь себе, старшая окончила школу с золотой медалью и окончательно отказалась от своего исходного имени.
– Как это?
– Не хочет быть Надеждой, требует, чтобы в документах исправили её, сделали официально Натальей.
– Чем мотивирует?
– С тех пор как появилась дурацкая песня про девочку Надю.
– Тогда её можно понять, – догадался Арбузов. – «Как тебя зовут?» – «Надя». И каждый дурак начинает напевать: «Девочка Надя, чего тебе надо?»
– Именно, что все, как дураки, – кивнул Драчёв. – «Ничего не надо, кроме шоколада». Надоели своим тустепом. Кто только эту дрянь придумал?
– Ну как же, «Красный Октябрь», бывший «Эйнем», известная московская кондитерская фабрика. Раньше это был тустеп «Карапет». Помнишь?
– Да, точно. «Карапет мой бедный, почему ты бледный?» Та же мелодия.
– А на «Красном Октябре» стали выпускать коробки шоколадных конфет, внутри которых ноты. В частности, эта самая «Девочка Надя» – «Ничего не надо, кроме шоколада».
– Ах, вот оно что! Ты гляди!
– А в итоге навязчивая песенка, испортившая отношение твоей дочки к собственному имени.
– К тому же аполитично. У Ленина и Сталина жёны Надежды.
– Только Надежда Константиновна своего мужа в могилу отправила, а Надежду Сергеевну муж…
– Василий Артамонович! Тебе бы Тамерлан язык-то отрезал и сказал, что спасает вас от вашего злейшего врага. Да и стыдно повторять грязные сплетни про Сталина и несчастную Надежду Сергеевну!
– Думаешь, ему нужно было не убивать её, а просто развестись? И жениться на вдове Ленина?
– Есть