Да, этот особист был особый, от него, как говорят монголы, пахло человеком. И не Травоедов писал доносы на Драчёва и Конева, а начальник особого отдела, назначенный тогда же, когда в Монголию прибыл Конев. Лев Алексеевич оставался уполномоченным, а этот прибыл сразу после наадама 1938-го и ни с кем не дружил, даже не общался.
О да, тот наадам был великим, и запомнился всем, кому посчастливилось на нём побывать. Он начался, как и положено, одиннадцатого июля, и продолжался не три дня, а чуть ли не до начала августа. Во всяком случае, до конца июля. Да, до тех пор пока не объявили о нападении Японии на СССР в районе дальневосточного озера Хасан. Не только здесь, в Монголии, японцы устраивали провокации, но и на восточной границе Манчжурии, объявили окрестности озера Хасан спорной территорией, а когда наши отклонили ничем не обоснованные посягательства, император Хирохито одобрил план наступления на Дальний Восток. В итоге Особая Краснознамённая Дальневосточная армия РККА даже получила статус Дальневосточного фронта. Разразилось сражение, и японцы были разгромлены.
Тогда же командиром группы усиления монгольской армии назначили и Ивана Степановича. Конев, едва только появился, сразу стал со всеми знакомиться. Драчёв как раз приехал с очередным грузом вещей и продовольствия в Замын-Удээ, где его встретил комбриг Фекленко:
– Здравствуйте, товарищ дивинтендант. А у нас новое начальство. Комкор Конев. Приглашает всех на собрание.
– Конев? – обрадовался Павел Иванович. – Прекрасно! – И направился в штабную юрту.
Да, юрты, о которых мечтали Ната и Геля, и впрямь существовали, и если поначалу Драчёв снабжал красноармейцев армейскими каркасными палатками, то вскоре Чойбалсан взял это дело под свой контроль и обеспечил снабжение советского контингента настоящими монгольскими юртами. Они оказались во всех отношениях лучше палаток, крепче и теплее, несколько человек могли собрать и разобрать юрту в течение часа.
Конечно, юрта тяжелее палатки, но не настолько, чтобы нельзя было перевозить её в кузове грузовика или на хребте у верблюда. Зато ветер ей не такой враг, как палатке, которую он треплет во все стороны и может разорвать, войлочное покрытие не пропускает его, юрте не страшны дождь и холод. На вершине купола юрты есть круглое отверстие, через которое внутрь попадает свет, а изнутри выходит дым от печки, стоящей по центру. От этой печки лучами расходились шесть-восемь коек, обращённых ногами к теплу, ибо ещё по завету Суворова, держи ноги в тепле, а голову в холоде.
Штабная юрта значительно больше, чем обычная жилая, в ней стоит стол, расставлены ряды стульев, можно проводить собрания, совещания, устраивать торжественные мероприятия. Вот в такой штабной юрте и произошла встреча Драчёва с Коневым:
– Здравия желаю, товарищ комкор! Дивидинтендант Драчёв. Мы с вами пересекались в Гражданскую.
– Здравия желаю! – вглядываясь в лицо Павла Ивановича, крепко пожал ему руку Иван Степанович. – Напомните, пожалуйста.
– Конец девятнадцатого года, взятие Омска. Вы – комиссар бронепоезда «Грозный», номер сто два, на вооружении четыре орудия и двенадцать пулемётов. Руководили переправой его через Иртыш. А я в это же время в составе тридцатого стрелкового полка участвовал в штурме Омска.
– Потрясающе! – восхитился Конев. – Вы даже помните, сколько у меня на бронепоезде имелось орудий и пулемётов. А я сам не помню, сколько было пулемётов, двенадцать или четырнадцать.
– Двенадцать, – улыбнулся Драчёв. – Для нас, интендантов, главная привычка всё помнить, сколько, чего, где, когда.
– Мне о вас Фекленко уже доложил, – ответил улыбкой Конев. – Говорит, лучший снабженец.
– Что есть, то есть. А вы сильно с тех пор изменились. – И Павел Иванович провёл ладонью по своей голове, имея в виду лысину комкора.
– Что есть, то есть! – засмеялся Иван Степанович, и красная звезда на такой же в точности, как у Драчёва, медали «ХХ лет РККА» подмигнула своей сестрице. – Тогда у меня на вершине был лес, а теперь вершина сияет. Зато удобно, фуражку снимаешь и не думаешь, торчат ли вихры. Садитесь вот сюда. – И он пригласил дивинтенданта за стол, к начальству. Павел Иванович сел и пожал протянутую руку новому начальнику Особого отдела…
Постойте-ка! А не Кунц ли он был? Сейчас, спустя четыре года, вспоминая монгольское прошлое, Павел Иванович вдруг отчётливо увидел лицо Станислава Юрьевича. Неужели он? Да нет же, и фамилия совсем другая. Ну конечно, фамилия у начальника Особого отдела была Вовченя, такую трудно не запомнить. Да, майор госбезопасности Вовченя. И не Станислав Юрьевич, а Сергей Данилович. И он не травил анекдотов, не старался развеселить публику, а сохранял спокойствие и угрюмость. Оборотень!
Когда все собрались, Конев стал поглядывать на часы и вздыхать, потом сказал:
– Мы ожидаем представителей руководства Монгольской Народной Республики, но оно задерживается, и я, с вашего позволения, начну, дабы не терять времени. Итак, товарищи, ни для кого не секрет, что милитаристские круги Японии давно уже вынашивают планы нападения на Монголию с тем, чтобы оккупировать её территорию, а затем начать экспансию на советскую территорию. Точно так же, как они напали на Дальнем Востоке. Хотят, видите ли, выйти к берегам Байкала. Четыре года назад между СССР и МНР подписал договор о взаимопомощи, после чего началось развёртывание сил Красной армии на востоке и юго-востоке Монголии вдоль границ с Маньчжурией, превращённой японцами в марионеточное государство Маньчжоу-Го. На сегодня мы здесь располагаем четырьмя тысячами человек с лишним, в их числе четыреста командиров и восемьсот младших командиров. В составе ВВС имеется более ста самолётов И–16, средних и ближних бомбардировщиков, самолётов-разведчиков Р–5. Вскоре начнут поступать новые истребители И–15 бис, название которых некоторые особо остроумные успели переделать на похабный манер. Как мы видим, группировка небольшая, но внушительная, и японцы побаиваются. Народный комиссар обороны принял решение усилить группировку и создать на её основе пятьдесят седьмой особый корпус. Соответственно и количественный состав предстоит увеличить в пять, а то и в десять раз. Командующим назначен я, комкор Конев Иван Степанович, прошу любить и жаловать. Некоторые тут, как выяснилось, меня знают. Член Всероссийской коммунистической партии большевиков с тысяча девятьсот восемнадцатого года. Начальником штаба назначен хорошо вам знакомый комдив Малышкин Василий Фёдорович. – Конев указал на сидящего справа от него Малышкина, к тому времени уже около года руководившего здешним штабом. – Моим помощником по материальному снабжению назначен не менее знакомый вам дивинтендант Драчёв Павел Иванович. А вот и наши монгольские товарищи! Здравия желаю, товарищ маршал!
В штабную юрту вошли Чойбалсан и несколько его офицеров, они поздоровались за руку с Коневым, а Чойбалсан ещё и с Драчёвым:
– Здравствуйте,