– Орёл – символ нашей страны, – гордо ответил Томпсон.
– Согласен, – кивнул Павел Иванович. – Но в данном случае логичнее было бы изобразить курицу. Однако шутки в сторону. На пачке обозначена дата производства – десятое октября. Яичный порошок хранится шесть месяцев при температуре в двадцать градусов и два года при температуре не выше двух. Сегодня тринадцатое декабря, прошло чуть больше двух месяцев. Что это значит? А значит это то, что порошок уже был просрочен и помещён в пачку с другой датой производства. Как подобное называется в Америке? У нас жульничество. А по-английски?
– Scam, – ответил атташе и покраснел.
– Как-как? Скам? – вскинул брови Павел Иванович. – Так это же почти спам! Вот вам и реальное объяснение, почему консервы называются спам. Одну буковку поменяли, и всё шито-крыто. Как вы считаете?
– Ну и дела! – Томпсон почесал в затылке.
– Мы хотим иметь честные отношения, – строго заявил Драчёв. – Мы поставляем в Америку идеальное сырьё, без всякого скама и спама. У нас есть такое выражение «мнимый друг», что значит «фальшивый друг». Который клянётся в дружбе, а тайком тебе делает пакости. И нам бы очень не хотелось, чтобы американский народ являлся для советского народа мнимым другом. Вы только представьте себе, что конвой привёз из США и Британии грузы, у нас загрузился лесом и золотом, возвращается, а половина золотых слитков оказались алюминиевыми. Или того хуже – из гипса. Как бы у вас к нам относились?
– Плохо, – кивнул заменитель посла.
– Конечно плохо, – продолжил Павел Иванович. – Но мы, русские, так никогда не поступим. Мы люди доброй воли. Пожалуйста, сообщите об этом производителям яичного порошка. Там на пачке обозначена компания.
– У вас полный портфель таких сюрпризов? – спросил Томпсон.
– К счастью, не полный, – ответил Белоусов. – Но ещё несколько видов продукции имеется.
– Продолжим, – сказал Драчёв, и на столе теперь появилась круглая жестяная банка с надписью «Powdered whole milk». – Позвольте мне небольшой исторический экскурс. Итак, ещё в 1802 году штаб-лекарь Нерчинских заводов Осип Кричевский изобрёл сей продукт. Спустя тридцать лет русский химик Михаил Дирчов основал первое коммерческое производство. Мне нетрудно было запомнить его фамилию. Он – Дирчов, я – Драчёв. Заграничный патент появился лишь в конце девятнадцатого века. Итак, перед нами сухое цельное молоко. Произведено в Чикаго компанией «Беатрис Кримери». И – внимание! барабанная дробь! – тоже просроченное. Будете нюхать?
– Нет, спасибо, – с брезгливым видом мгновенно отказался Томпсон. – Я вам верю.
– Надеюсь, компания в Чикаго получит наши претензии?
– Полностью вас в этом уверяю.
Далее последовали консервы из свиных языков, в которых агарового желе оказалось гораздо больше, чем самих языков. То же самое недоразумение имели консервированные венские сосиски.
– К тому же при варке они лопаются и распадаются на бесформенные куски, – сказал Белоусов. – Но с этим можно справиться, если их не варить, а просто залить крутым кипятком и подержать минут десять. Но это значит, что при поступлении на фронт к ним надо прикладывать инструкцию.
За языками и сосисками последовал бекон.
– В нашем представлении, – говорил Белоусов, – беконом называется грудинка, имеющая примерно равные по ширине прослойки мяса и сала. Здесь же мы видим сплошной жир, который можно использовать именно в качестве жира, но тогда зачем писать на банках, что это бекон?
Мясной консервированный паштет оказался слишком жидким, в мясе с овощами присутствовали исключительно овощи. Рубленая солонина предстала такой солёной, что сводило скулы. Концентрат горохового супа скорее напоминал сухой цементный порошок.
Предпоследним экспонатом явились ботинки.
– Что, в них тоже много глютена? – с издёвкой спросил Томпсон.
– Ценю вашу иронию, – отозвался Драчёв. – Ботинки не самого лучшего качества, но и не худшего, вполне сносные. Дело в другом. В колодке. – Он схватил словарь и нашёл слово, поскольку атташе опять встал в тупик. – Shoe last. Вот смотрите. – Он отодвинулся на стуле и вытянул вперед ногу, чтобы её мог видеть Льюэллин. – Вот это подъём стопы. – Он провёл пальцем по подъёму. – Как это ни странно, но у большинства европейских народов, включая англичан, подъём стопы узкий, и такой ботинок легко налезает. А вот у нас и, кстати, у немцев тоже, подъём широкий. Как вы говорите? Инстеп? Надо запомнить. Голубчик, – обратился он к атташе, – будьте добры, наденьте сей ботинок, он, кажется, вашего размера.
Атташе посмотрел на своего начальника и тот велел ему послушаться. Ботинок легко налез на его стопу.
– А теперь я. – И Павел Иванович, нисколько не смущаясь, снял с ноги сапог и стал надевать английский ботинок. Не налезало. – Вот видите? Ботинок даже на пару размеров больше моей стопы, но у меня высокий инстеп, и он не налезает.
– Ну, тут мы уж никак не виноваты, – развёл руками Томпсон.
– А мы вас и не виним, – сказал Драчёв. – Вы просто этого не знали. Но просим передать производителям просьбу: учесть русский инстеп и расширить шу ласт. Договорились?
– Окей, – кивнул второй секретарь посольства.
Драчёв натянул на ногу сапог, и, наконец, на стол из портфеля Белоусова вышел последний экспонат.
– А теперь, гвоздь программы, – произнёс Павел Иванович торжественно. – Свиная тушёнка. Написано с ошибкой – «тушонка», надо через букву «ё». Но, господа, это её единственный недостаток, и пусть будет через букву «о», лишь бы качество данного продукта и впредь соответствовало имеющимся стандартам. На банке написано: свинина, жир, луковый порошок, соль и специи. Всё это и впрямь наличествует. А главное, очень вкусно. Просим передать компании «Бирфут Фармс», город Саутборо, штат Массачусетс, нашу искреннюю признательность и желание получать такую тушёнку в максимально больших количествах.
Томпсон расцвёл, как Флорида весной, и от неожиданного счастья предложил гостям выпить виски.
– Спасибо. Мы на службе не пьём, – отказался Василий Федотович.
– А я вообще… У меня непереносимость к спиртному, – сказал Павел Иванович и протянул распечатанный на машинке список: – Вот все предложенные нам товары с обозначением, какие нами одобрены, а какие нет. Большое спасибо за то, что уделили нам столько внимания. Желаю вам со временем стать полномочным послом. Учтите, мои пожелания всегда сбываются.
Тут Томпсон и вовсе едва не бросился обнимать привередливого русского генерала.
– Спасибо! Спасибо большое! Одну минуточку! – Он подбежал к шкафу, извлёк из него пару бутылок бурбона «Джим Бим», штат Кентукки, и вручил двум русским генералам, уточнив Драчёву: – Хоть сами не пьёте, поставите на стол гостям. – И даже пошутил: – В данном случае, за качество отвечаю лично. Передайте привет мистеру Сталину.
– Сегодня же передам непременно, – пожимая руку Люэллину, пообещал Павел Иванович. – А если вы выполните все наши просьбы, стану ходатайствовать, чтобы товарищ Сталин попросил