– Было такое, летчиками командовал пехотинец…
– То есть все время была такая проблема. Мы всегда пытались донести современный вид боя, что нужно. Это очень дорогая специфика. Очень дорогая. У меня на взвод 30 миллионов в месяц уходит. Именно спонсорских денег. Потому что без этого эффективности никакой не будет.
Мне стало понятно, почему в некоторых частях беспилотники – редкое явление. Их надо приобрести, потом надо содержать. Он спикировал на цель, новый приобрети. А это очень затратно в материальном плане, а выбить «копейку» в армии с ее многоуровневой неповоротливой заскорузлой системой очень тяжело. Пока достучишься до верху, плюнешь и забудешь. Знал, как те же спецназовцы, работавшие на Днепровских островах, сами покупали лодки, на них – моторы, машины для выезда на позиции.
Святослав:
– То есть в итоге. У нас трансляция есть на все подразделения наблюдать за ними, где они, что они. То есть у нас баражирка работает, все видя. FPV-дроны – малая авиация. По оптике, обычные и так далее. Разные заряды, разная дальность полетов. Камеры. Ночные, дневные полеты. Работаем 24 на 7 (24 часа на 7 дней). Днем расчеты работают. Ночь – расчеты работают. Чтобы не было никаких подвозов, ротаций личного состава (у противника) и так далее. Все контролится 24 на 7.
– Молодцы! Всем бы так… Тогда не было бы ни прорывов врага, ни отступлений, как из Изюма.
Святослав:
– Это разведка. Аналогично работает дальше и FPV. Это баражирующая, которая уничтожает непосредственно: летят одноразки так называемые. Плюс сейчас получило распространение такое направление, как доставка и минирование дистанционное. Доставка продовольствия, БК и так далее. Потому что в некоторых направлениях невозможно, как вот сейчас на Курском направлении – перейти через реку и донести туда. Они на лодках переплывают. Переплыли – повезло. Нет – там груз «двести» (погиб. – Прим. авт.) Соответственно, дальше уже если мы им не будем поставлять ничего, жизнедеятельность – ноль. Два или три дня, и они умерли там. И поэтому без нас никуда. Если мы не работаем, там туман, война останавливается. Также если не видно противника, потому что сейчас все работают только на нашей деятельности. Все поле боя командование видит кто где, арта корректируется только операторами БПЛА, минометы корректируются только операторами БПЛА, пехота нужна только для того, чтобы куда-то дойти и закрепиться после того, как мы уже там все уничтожили артиллерией, FPV и так далее.
– Вот вам и род войск…
7
В Крынках
– Непосредственно Викульев. Вел за собой людей на тот момент.
– Что значит – вел? Это же не взвод пехотинцев…
– Я имею в виду расчет. У нас в тот момент все были самоучки. Кто пришел со связи. Кто со штурмов. Кто-то откуда-то. Набирали людей идейных, молодых, которые понимают технические вещи какие-то, владеют компьютером, когда-то играли. Потому что здесь микромоторика, здесь нужно быть современным. 35 плюс (возраст) в принципе уже не походит. Потому что это уже тяжело будет им даваться. То есть Игорь среди тех людей, которые были самоучками, он выделялся. Он был связистом хорошим, после этого он ушел в операторы БПЛА, и там он постоянно саморазвивался. А так как он любил в свое время играть там в танки, летные игры и так далее, вот тут ему это (дело БПЛА) как бы зашло. И за ним люди шли в плане обучения, насколько была возможность и время. В нем другие операторы были уверены, потому что он не создавал никакой паники, не было у него страха и так далее…
Морпех Викульев
– В Крынках как вы, БПЛА… Там же все сравняли с землей подчистую…
Позывной «Акра»:
– Ну Крынки – это детский сад по сравнению с Курском. Но всегда перед каждым сражением оно тяжелее кажется прежнего. Это потом легче…
– Что вам там удалось сделать?
– Как что сделать… Благодаря нам наши подразделения пошли вперед. До момента, когда наша деятельность там не работала, командиры их направляли просто по точкам на карте, не понимая, где они конкретно находятся, какой противник против них, что там по обстановке и так далее. На территории Крынок в тот момент их БПЛА было превосходящее. У нас совсем не было, грубо говоря, ни рода деятельности, ни вида деятельности, ничего не было. Они нас контролили, они просто уничтожали. За день могли – 10 БТРов поехало, 10 «двести». 10 сгорело. То есть не было еще понимания современного вида боя. Потому что Мариуполь (штурм Мариуполя) – это старинка. По старинке зашли БТРы, танки, все раздолбали. А тут…
– В Крынках вы работали?
Святослав:
– Да, мы пришли. Велось наблюдение, наводилась артиллерия. Выявляли передвижение противника на лодках. Уничтожали их сбросами, FPV…
– А был бой двух беспилотников между собой?
– Было, надо было попасть непосредственно в «Бабу-ягу». Пытался попасть, но на тот момент не получилось. А так, чтобы бой, нет…
– А на счету нашего Игоря что в Крынках?
– Ну, точно я не могу сказать, но он больше 20 ВСУшников уничтожил, однозначно. Сбросами, гранатами, ВОГами и так далее. Разбирали блиндажи и тому подобное.
– И лодки моторные топил…
– На лодки скидывал, это точно…
8
Гирьи, Купец, Борки, Плехово…
– Ну и с Крынок вас куда?
– Сначала нас должны были вывести на восстановление, но мы там побыли две недели максимум, там провели занятия, слаживание, и убыли на Донецк. Потом под Авдеевкой, там Коксохим. После этого пошли выставляться дальше, там Желанное было дальше. Пешком там порядка 15 километров шли. Пошли пешком, потому что там открытки очень много, и начали там просто работать, неделю отработали, пошел успех. Первая рота заходила на Желанное, и нас резко