– А были ситуации, когда висели на волоске?..
Виктор:
– А здесь так и было. Там лесополоса перед «Метро». И по нам уже открыли огнь, и мы перебежками начали оттуда выходить. Потому что вступать в бой нашими силами было неэффективно. Надо было собрать информацию, где тот действовал. Потому что с высотных зданий, которые мы там подобрали, с командного пункта не так все было видно. Разведка боем показала свои результаты. Решение провести разведку боем было принято непосредственно Антоном. Он должен был составить на карте. Он самостоятельно вышел вперед, я и мое отделение выяснили, где находятся огневые точки, и их потом подавляли…
– А мариупольский дом Павлова. Когда морпехи прорвались в центр Мариуполя, это тоже его операция?
– Да… Решение либо правильное, либо неправильное. Я не могу сказать, какие решения были приняты, какие нет, но все равно начальником штаба продумывалось, как будет осуществляться эвакуация личного состава от дома Павлова, какими подразделениями, какими силами. Антон мозговую систему держал организма нашего батальона.
Морпех Морозов
– Спасать ребят из дома Павлова пошли же добровольцы, – вспомнил обстоятельства той операции.
– Да-да. Но здесь начальника штаба командир батальона не отпустил. Потому что я же говорю, начальник штаба – это мозг, который надо держать при себе. Потому что это тот человек, который может заменить командира батальона, а без него нельзя, потому что командиру батальона одному руководить подразделением, принимать решения и отражать решения на картах и вести планирующие документы просто невозможно. Для этого и есть начальник штаба. Как бы штаб – это мозг этого организма, который это все содержит.
– А когда эвакуировали ребят из дома Павлова, туда прорвались на технике, а у «Тайфуна» колеса пробили, двигатель сдох. И его за БТР подцепляли, потом танк тащил…
– Было-было… Но тут Антон с нами не участвовал, его командир батальона не отпустил. Он изъявил желание, но его не отпустили. Там Антона не было. Но дух его был…
– А когда «азовцы» пытались вырваться с «Азовстали»?
Виктор:
– У нас командно-наблюдательный пункт находился на недострое. Это высотное здание. Мы-то их контролируем и видим, где они пытаются прорваться. Бой с ними вела 1-я и 2-я роты морской пехоты. Непосредственно. А я-то сверху все видел и сразу открыл по ним артиллерийский огонь, им деваться некуда.
4
Под Новомихайловкой
– После Мариуполя Антон дальше пошел?
– Да. Его крайняя точка – населенный пункт Новомихайловка. Где дружеское плечо, копая окоп, для себя командно-наблюдательный пункт копают, а тут Антон копает, и связисты копают, и мы все. Опять же на тот момент, я не знаю, вина ли командира батальона, или это личная инициатива Антона, зачем начальник штаба там оказался. Начальник штаба должен находиться не на острие атаки, а принимать решение где-то за километр, два километра. Но почему-то он находился с нами в окопе, когда противник вел по нам артиллерийский огонь. Были прилеты. У нас с Антоном была дружеская беседа, потому что все знали, что командир батальона поступил в академию, заместитель командира батальона тоже поступил в академию, а следующая должность у Антона, он должен был стать командиром батальона. И Антон начал меня подбадривать: «Давай, ты мне нужен. Потому что я понимаю твои данные, что ты мне нужен как начальник штаба». И мы просто сидели, у нас была дорожная карта, мы раскидывали, кто в дальнейшем будет занимать какие должности. То есть Антон говорит: «Я вот ухожу командиром батальона. Мы, – говорит, – за командира роты ходатайствовали. Но я не хочу, чтобы он стал начальником штаба, я хочу, чтобы ты». – «Ну если так, то давай сделаем так». В этот крайний момент мы принимали решение о своей дальнейшей роли, причем не забывая о том, что противник по нам ведет огонь, что мы отражаем огонь. Тут идет планирование сразу боевых действий, принятие решений, где, опять же, Антон предлагал, как действовать командирам рот. И я думаю, для чего он туда пришел? Чтобы своим примером, личный состав, ну устал, показать: вот начальник штаба пришел на командный пункт, чтобы поднять боевой дух подразделения.
– Командир батальона и зам потом уехали в академию?
– Да, уехали. Командир батальона после ранения и излечения, и замкомбата. Они уехали учиться в академию.
– Когда уже Антона не стало…
– Да, мы все находились в окопе в тот день 16 мая 2022 года. И командир батальона, и замкомбата, и Антон. Май месяц, знали, что комбат уйдет…
– А до Новомихайловки как добирались после Мариуполя?
– Марш где-то двое суток. Шли нормально. Это наша территория до Новомихайловки.
– Перебрасывали…
Ершов:
– Да, передвижение войск…
– Я вот по поводу этой ситуации. Вот, Роман Филиппов, нельзя было на истребителе так низко лететь, собьют. И, казалось, нарушение, но он Герой России. Оценили, как он повел себя, когда катапультировался и его окружили, крикнул: «За пацанов!»
– Да-да…
– Виктор, когда вы с Антоном это пообсуждали, и случился прилет?
– Да-да.
– А что за прилет? Сразу ранило…
– Практически в окоп. Снаряд-то прилетел в окоп. Сразу…
– Обалдеть…
– Я потом у ребят спрашивал, и они: Антон сел на бруствере, просто никто не ожидал прилета. Это спонтанно, мгновенно. И мне как сказали, как он сидел на бруствере, так и остался сидеть на бруствере. То есть осколок сразу прилетел в голову. Он сидел экипированный, и в каске и в бронежилете, но осколок попал. Антон никогда не нарушал требования: положено в каске, он в каске… Начальник штаба – все понимали, что это будущий командир батальона. Это всегда так есть и будет. Антон в тот момент был примером для личного состава. И взять в руки лопату, и взять в руки автомат, и свои грамотные тактические действия перенести на карту и объяснить, почему именно надо действовать вот так, а не как по-другому… В этом весь Антон…
Майор Морозов в районе боевых действий
– А было, что Антон накрыл кого-то?
– Именно в окопе?
– Когда погиб…
– Тут я не могу сказать… Я Антона уже потерял из виду. Уже потом, когда сам пришел в сознание,