– И вот прыгаете с Ил–76.
– Да, тут уже полностью в снаряжении с автоматом, с боеприпасами, такой прыжок уже по форме идет. А первый прыжок, он просто с парашютом.
– Как третий прыжок?
– Мандраж, конечно, потому что для всех первый прыжок с большого самолета. Кукурузник, что бы вы понимали, летит 160 километров в час, а Ил–76 – он летит 360 километров в час. Разница колоссальная. И когда с Ан–2 прыгаешь, интервал между прыгающими три секунды, а там 0,7 секунды, и там потоком по 40 человек уходит. Поэтому большая разница. На Ил–76 большая вероятность именно сойтись друг с другом куполами, и поэтому для всех это был боязненный прыжок. Алексей В. нас готовил к этому, но переживания у всех были.
– А когда вы прыгаете, Алексей В. стоит где?
– Он был выпускающий, потом вместе с нами также прыгает.
– Алексей В. мне рассказывал, как один раз прыгнул последним, а поле заканчивается, и на дерево угодил, повис на нем.
– Такое тоже бывает.
– А с тобой случалось такое?
– К счастью, за все мои прыжки я ни разу на дерево не попадал. У Вадима тоже нет, у него все прыжки прошли успешно.
– И вот посвящение…
– Да, самое основное, когда берет дают. Тельняшку постольку-поскольку, потому что Алексей В. – хранитель традиций, поэтому он нам как положено все делал.
– Тельняшку перед строем вручал?
Спецназовец Егор:
– Конечно, перед строем. Он вышел и каждому вручал тельняшку с пожатием руки: «Теперь можешь носить ее».
– А береты?
– Береты нам вручали, мы поехали прыгать с Ил–76, и сразу берется с собой коробок с беретами. Потом приземляешься. Он собирает всю роту, строит, доводит до всех, что боевая задача выполнена. Столько-то успешно совершило десантирование, и после чего берется один запасной парашют, становятся двое военнослужащих, у нас прапорщики, и получается, ты позу эмбриона принимаешь, тебя по заднему месту бьют запаской, ты так же, грубо говоря, делаешь, как выход с самолета, и кричишь: «Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три». Это и есть посвящение. После чего тебе вручается берет.
Курсант Кривинчук
– Выходишь, как якобы с самолета прыгаешь…
– Да, ты вперед прыгаешь и имитируешь, что ты выходишь из самолета: «Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три». Показываешь, что кольцо открываешь. Смотришь, якобы у тебя купол открылся.
– А что значит: «пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три»?
– Когда ты выходишь с самолета, ты должен купол открыть спустя три секунды, и поэтому считаешь: «Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три». Только после этого дергают кольцо. Чтобы быстро не просчитал: «Один, два, три», добавляют: «Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три».
4
Командирские вожжи в училище. В войска спецназа
– Вот вы первокурсники и погнали учиться… А учеба?
Егор:
– Первый курс нас Алексей В. очень сильно на учебу нацеливал. Заставил заниматься. Я, допустим, спортом очень хорошо занимался, у меня разряды есть. И он сказал: «Первый курс ты учишься, делаешь себе зачетку с отличными оценками. После этого уже иди занимайся спортом. Сначала поработай на зачетку, а потом зачетка будет работать на тебя». Это слова Алексея В.
– Где живете?
– Все пять лет в казарме…
– Я вот только первый курс, а потом на квартиру сбежал, – вспомнил курсантские годы.
– Мы только в казарме…
– А какие трудности, шероховатости…
– Вадим по жизни упертый. Если у него есть своя позиция, именно правильная позиция, он всегда ее отстаивал. Неважно там, подполковник, полковник, он постоянно с ними спорил. Где-то получал за это. Многие говорили типа: вот ты огрызаешься, может, многим не нравишься, но из тебя вырастет хороший командир, возможно, даже генерал. Молодец, отстаиваешь свою позицию. Своих подчиненных. У него не было своих подчиненных, но он отстаивал всегда своих товарищей. То есть кто-нибудь получил тройку, один-единственный из коллектива, он подходил: «Давайте ему четверку поставим». Он тоже старался. Как так, у нас один в коллективе тройку. Такое быть не может. Давайте он пересдаст. Постоянно за своих радел.
– Все это оттого, что рос в простой среде. Не где папа генерал, все решит…
– Наверно…
– А были у Вадима сомнения в выбранном пути? Куда-то сбежать…
– Нет. Мы с ним общались. Я спрашивал: «Вот если бы снова стал выбор, пойти в училище или нет, ты как?» Он сказал: «Даже не раздумывая, пошел бы опять».
– Вы с одного города, там как: летом в отпуск, зимой…
– Все отпуска с ним вместе были. Мы вместе проводили всегда. Мы приезжали в город, в основном в городе были, к друзьям ездили. У нас в основном старшие друзья, уже офицеры, и мы к ним вместе ездили то в Саратов, то в Моздок… К ребятам мотались постоянно.
– Жили военной темой, не то что забыли и – до лампочки.
– Да-да…
– А к истории с синими десантными погонами, когда вас заставляли их снять, а вы их сняли и положили у памятника Маргелову, когда разразился скандал, вы причастны? Тогда ведь Алексея В. отправили в войска.
Егор:
– Нет, мы не причастны. И все пытались Алексея В. отстоять. Потому что он, считай, пострадал ни за что. Мы очень переживали. Когда узнали, что Алексея В. увольнять собираются, не знаю, кто конкретно, звонил своим большим покровителям, и просили за Алексея В.: «Помогите нашему офицеру». И я знаю, когда Алексей В. сам думал увольняться, наши командиры отделений, наши заместители командиров взводов ночью ушли из училища, пришли к нему домой, постучались, он был в шоке, когда увидел: к нему десять человек пришло. Они там сели и всю ночь просидели с ним и уговаривали не увольняться. Я думаю, на Алексея В. это тоже повлияло.
– Да, его из училища сослали в войска с понижением. Мотался по полкам – Иваново, Кострома, Псков… Его крутили и вертели.
– У меня фотография есть, когда он уезжал из Рязани в Иваново, его много курсантов пришло проводить. По гражданке ушли с училища втихую.
– Как все повторяется! Когда убирали директора