Зарево, дым.
На передке разведрота шестая,
У нас с тобою работа такая.
Мы пристегнем свои магазины,
А рядом падают нацистские мины.
А где-то там звезды нас только выше,
Когда идем, нас никто не услышит.
Мы вернемся домой в автоград,
Скажем: как ты, брат?
Вспомним тех,
кого там потеряли,
с кем задачу выполняли.
За Донбасс и слезы детей,
Давай за Леву и за Юрьича,
Давай за деда за Кира отомстим,
Поставим выше горя
Зарево, дым.
Началась на нацистов охота
На задачу охотников рота…
– Рота охотников на нацистов… – повторил я. – Вот с апреля по июль Ильсур там. В мае 31 день, в июне… И того 60 дней…
Сергей:
– Но это у него была самая короткая командировка… А погиб он в Торецке 23 декабря 2024 года. Он по каким-то непонятным причинам был вместе с группой. Получается, они зачищали жилые дома, четырехэтажки там, пятиэтажки. И вот за три дня они два здания зачистили. Одно здание зачистили. Другое здание вместе с противником сожгли. И вот на третий или четвертый день они уже взяли полдома. То есть четырехэтажка – два подъезда. Один подъезд они уже взяли. Все, находятся в подвале. Это я пытаюсь правду найти, разговаривал с человеком, который выжил. Там всего два человека выжило из тех, кто был с Ильсуром. И, говорит, противник начал все обстреливать. То есть стрелять из стрелкотни, из гранатометов по зданию, чтобы они не могли выйти. Эта «Баба-яга» где-то кружила. Они как раз в подвале сидели и готовились к рывку налететь на соседний подъезд и зачищать. И, получается, тут услышали какой-то стук, а потом произошел взрыв. Над ними. Они были в подвале, а взрыв на первом этаже над ними произошел. Получается, всех, кто был в подвальном помещении, всех из него выкинуло в соседнее помещение в подвале. А Ильсура ударной волной как-то вглубь засосало. Он крайний стоял, и прямо плита на него сложилась. То есть можно сказать, полподъезда прямо на него упало… Просто тут опять такой момент был, что он вроде целый командир роты, а пошел… У нас командир роты редко куда ходит. Нет такого, чтобы командир роты с группой шел… Ну у нас как бы не принято: группа есть группа – обособленный организм… А тут что, командир роты пошел с группой…
– Может, что-то забуксовало, и Ильсур взял и пошел… Не смог усидеть, когда нужна помощь…
Потом, сокрушаясь, произнес:
– Взорвали над ними…
Сергей:
– Да, противник использует танковые мины. Взрывает их, чтобы здание складывалось. И тут такое произошло.
– А как мина там оказалась?
– Получается, когда их обстреливать начали, специально, чтобы не высовывались, человек просто забежал, мину поставил на этаже и убежал…
– Теперь достать его проблемы… И чтобы достать, надо разгрести…
Раньше я думал о плите над Ильсуром, теперь выходило, над ним лежал сложившийся подъезд.
С горечью произнес:
– Папа с мамой ждут…
– Да, родители не верят…
– Но тот дом уже наш (где подорвали Ильсура), – предположил я.
– Да, но, чтобы вытащить, насколько фронт нужно продвинуть, чтобы технику подогнать…
Невольно пришли мысли о молодой вдове и как дальше строить жизнь. Эти мысли вынимали часть сердца.
Ильсур Беляев с товарищем
8
Использовали как пожарных…
– Какой у Ильсура позывной?
– «Ураган».
– А почему?
– Он сам себе выбрал… Ну потому что он такой, типа такая движуха, мощь. Он вечно на движухе был. Сам себе такой выбрал. Чтобы это как-то с ним было сопоставимо. Ведь Ильсур стал командиром роты, капитаном… Рос быстро… Дел было много… Они работали на Красно-лиманском, Лисичанском и Северо-Донецком направлении. Потому что они Лиман брали, Северодонецк, на Лисичанск заходили. Лиман им легко дался, почти без боев. Просто его как-то обошли, и противник отошел. А на Лисичанске они как раз во фланг входили, с фланга заходили, когда ему очередь в грудь пришлась по магазинам. Противник все равно тогда был не такой, тогда было проще, чем сейчас.
– Не был такой злой и накачанный…
– А так участвовал на Красном Лимане, на Лисичанске. Потом был в отпуске. А будучи в отпуске, при встречах, он не любил рассказывать, что было на задачах. Не любил. И это понятно. Там радостного было мало. Вот вам еще песенка нашего Павла про отпуск:
А наш автобус возвращался
С войны домой, с войны домой.
На склад мы сдали автоматы,
Мы с тобой, мы с тобой.
И старшина для нас автобус
Заказал нам заказной,
Полгода в отпуск не ходили,
Пора домой, пора домой.
А где-то там укронацисты,
И блуждает миномет,
И гитарист на передке —
Он свою песню запоет.
Вот в отпуск съездим,
Отдохнем, отдохнем.
А что потом? Свою охоту
На нацистов начнем.
А дома вся родня в слезах:
«Зачем опять ты на войну?»
А я такой, такой…
В который раз хлопал в ладоши песеннику-спецназовцу.
Сергей:
– А потом мы работали месяцев восемь, как раз когда противник пошел, Харьковское наступление.
– Балаклея, Изюм.
– Да. Получается, это все. Мы стояли на Сватовском направлении. С ним участвовали. Потом он стал замкомроты. Но у меня в роте. То есть он мой друг, он мой замкомроты, я командир группы. Мы вместе с ним на Кременной ходили…
– Кременная, там же бои…
– У нас с ним была пара задач. Потом нас перекинули, нашу бригаду. Но это такое гиблое место. Когда там десантники стояли, то есть у них много вооружения, там шло наступление. 2022 год.
– Когда Изюм. Наши уходили.
– Мы тогда на Сватовском стояли. Как раз удивлялись, как там все происходит. Как раз мобилизация началась. А мы на Кременную в 2023 заехали.
– Я разговаривал со взводным позывной «Казак», которого кинули спасать Балаклею, а там связи нет, кто куда, ничего неизвестно. Что-то бились, откатились до Изюма… А вы?
– Мы все это брали, где Сватово, определенные наши подразделения были при взятии Изюма. Я сам не брал, мы работали южнее. Вот от Сватово Боровая. Это восточный берег Оскола. То есть