Такова история Маргариты Конье, рассказанная самим Байроном.
Впрочем, истины ради надо сказать, что Марианна Сегати и Маргарита Конье не были единственными простолюдинками, с которыми сожительствовал Байрон в период своей жизни в Италии. Это явствует из письма Томасу Лов Пикаку Перси Биши Шелли, который в то время был занят комментированием некоторых отрывков «Чайльд-Гарольда»:
«Ничто не может быть менее величественным, нежели подлинные источники этого выражения презрения и безрассудства. Правда заключается в том, что, во-первых, итальянские женщины, с которыми он сожительствовал, являются, наверное, самыми отвратительными, самыми фанатичными, от графинь так сильно разит чесноком, что рядовой англичанин не может подойти к ним близко. Так вот, лорд Байрон спал с представительницами низов общества, с такими, которые вообще потеряли человеческий облик и не стеснялись заниматься профессией, которую не только не принято называть в Англии, но и вообще редко встретишь. Он утверждал, что не одобряет их, на самом же деле он их терпел. Он испытывал глубокую неудовлетворенность самим собой и, разглядывая в искажающем зеркале собственных мыслей натуру и привычки людей, что он мог испытывать кроме презрения и отчаяния».
Портрет Перси Биши Шелли. Художник А. Карран
В таком вот состоянии духа подходил Байрон к черте, отделявшей его от нового периода жизни, от новой влюбленности, заполнившей последние годы его жизни. Но следует отметить, что эту психологическую тьму прорезал лучик надежды, лучик уверенности Байрона в лучшее будущее.
«Если я проживу еще десять лет, – писал он Томасу Муру, – вы увидите, что я еще покажу себя – не в литературе, это пустяк, и, как ни странно, мне кажется, что не в ней мое призвание. Вы увидите, что я свершу нечто такое, что „как космогония, или, иначе говоря, сотворение мира, поставит философов в тупик“. Не уверен только, что здоровье мое выдержит до тех пор. Ведь я иной раз изгонял его, точно злого духа».
Быть может, ему виделась война за независимость Греции от турецкого ига и то место, которое он займет в этой войне.
Глава двенадцатая
Графиня Гвиччиоли – последняя любовь
Как ни стряхивал лорд Байрон прах светской жизни со своих ног, все-таки ее атмосфера обладала известной притягательной силой.
Весной 1819 года в Венеции главенствующее положение занимали два салона – графини Изабеллы Альбрицци и графини Марины Бенцони.
Графиня Альбрицци мнила себя венецианской мадам де Сталь, была дамой с большими претензиями – черта, которую Байрон ненавидел в людях. Тем не менее он пытался подружиться с итальянскими литераторами, которые собирались в салоне графини Альбрицци, но из этого ничего не вышло. «Ваши литераторы, – писал Байрон графине, – и я никогда не будем чувствовать себя хорошо вместе… За исключением Джиордане и… и… и… (я никак не могу назвать хотя бы еще одного) я не припомню среди них ни одного, кого я хотел бы увидеть еще раз». Его даже не привлекал бюст Елены Прекрасной, изваянный великим скульптором Кановой, который Байрон считал самым прекрасным в мире.
Елена Троянская. Скультор А. Канова
Совсем иначе обстояло дело с салоном графини Марины Бенцони. Ей к тому времени уже было под шестьдесят, но ее веселый характер, жизнелюбие и страстность неизменно привлекали к ней мужчин. Когда в Венеции власть находилась в руках французской армии Наполеона, выступавшей освободительницей Италии от владычества австрийцев, графиня Бенцони танцевала с писателем и революционером Уго Фосколо на площади Святого Марка вокруг Дерева Свободы, одетая только в греческую тунику, открывавшую ее красивые ноги и бедра. Правда, Тереза Гвиччиоли отзывалась о ней как о женщине недоброй, лишенной обаяния, но здесь скорее всего говорила ревность – в Венеции ходили слухи, что графиня Бенцони не обошла своими милостями и лорда Байрона.
Именно в салоне графини Бенцони произошла роковая встреча лорда Байрона с юной графиней Терезой Гвиччиоли, встреча, определившая последние пять лет его жизни. Вероятно, они познакомились на вечере в салоне графини Альбрицци, но знакомство было столь мимолетным, что Байрон даже не разглядел лица молодой женщины, которой его представили, а Тереза не обратила никакого внимания на прихрамывающего англичанина.
Впрочем, через несколько дней произошла их новая встреча, на этот раз в салоне графини Бенцони. Следует заметить, что именно в эти дни Байрон окончательно рассорился с графиней Альбрицци, которая хотела закрепить его в своей литературной конюшне. Байрон заявил, что с него хватит венецианского светского общества. Что же касается его популярности в Венеции, то он прекрасно знал цену этой популярности.
А вот Венеция ему не надоела. «Все недостатки этого города, – писал он, – с лихвой компенсируются видом одной-единственной гондолы». Он плавал на Лидо, подолгу беседовал с монахами в армянском монастыре, занимался любовью с подвернувшимися женщинами, но при этом чувствовал себя бесконечно одиноким. Он ощущал жгучую потребность в прочной связи, ему было необходимо испытывать привязанность к кому-то. Этим «кем-то» и оказалась девятнадцатилетняя красавица графиня Тереза Гвиччиоли, вышедшая замуж за графа Алессандро Гвиччиоли, которому было уже шестьдесят.
Здесь уместно рассказать более подробно об этой супружеской паре.
Графиня Тереза Гвиччиоли была одной из четырнадцати детей графа Руджиеро Гамба, потомка старинного и весьма уважаемого рода, обосновавшегося в итальянской провинции Романья. Семья жила в постепенно разрушающемся дворце в Равенне, летом они в повозках, запряженных волами, перебирались в деревенский дом в Филетто.
Отец Терезы придерживался довольно прогрессивных взглядов на женское образование, и Тереза была отправлена учиться в не совсем обычную школу при монастыре Сан Чиара в Фаэнце. Эта школа давала девочкам относительно всестороннее образование. Потом эту школу закрыли церковные власти, которые сочли, что девочкам вся эта наука ни к чему.
Между прочим, следует заметить, что соученицы по школе не любили Терезу Гамба, считали ее высокомерной.
После того как Тереза покинула монастырскую школу, ее образованием занимался профессор Паоло Коста, наставник ее брата Пьетро. Под его руководством Тереза изучала теологию, философию, литературу, иностранные языки. Французским она владела безупречно. Благодаря знанию языка она познакомилась с произведениями великих мыслителей. Ее кумиром