Определенная уставою доля обычных мещанских платов и дачек поступала от наместников к господарским врядникам, ведавшим поступление пожитков в скарб господарский, и расходовалась согласно с указаниями господаря. Это господарский пожиток.
Грошовые платы, мед, хлеб и овес с населения и с господарских дворцов – все это составляло господарский пожиток, поступало в господарский скарб. В организации этого местного скарба не существовало единого общего для В. княжества плана, а были местные особенности. Медовая дань с места и волости поступала обыкновенно ключнику, в ключ, где сосредоточивались запасы медовой дани. К ключнику направлялись приказы господаря о выдаче тому или иному лицу известного количества меду, медовой дани. Вот пример из «Записей», кому с ключов давано: мещанину виленскому Матьфею колода меду пресного с ключа Городенского; Ошейку, жиду Троцкому, два вшатоку меду пресного с ключа Городенского; мытникам киевским Симсе и Рабичку 10 колод меду пресного с ключа Киевского; пану Яну Довойновичу 12 караиманов меду с ключа Киевского; мещанину виленскому Степану Гшанину полвстава меду пресного с ключа Виленского[264]. Во всех этих случаях ключник выступает в прямой своей роли хранителя запасов меду. Но в ключ могли быть передаваемы ключнику на хранение и учет и другие господарские пожитки: таким образом, с ключа выдавали по ассигновкам господаря не только колоды и вшатки меду, но и другие вещи. «Перштынскому шуба лисьи завыйковая с ключа Виленского. Андрушку Павловичу шуба лисья хрептовая с ключа Троцкого. Коморнику Кобику шуба лисья завыйковая с ключа Городенского». Давали с ключа и соль. «Петрушку Мушаличу воз соли з ключа Луцкого. Князю Андрею Полубенскому воз соли с ключа Берестейского. Пекару Некрашцу воз соли с ключа Берестейского». Давали с ключа и деньги. «Возницы Мисурку 2 копе грошей с ключа Ковенского. Перстинскому полтора копы грошей с ключа Троцкого». Таким образом, круг ведения ключника мог расширяться и с ключа могли выдавать по господарским ассигновкам как воск и мед, так гроши, меха.
Отношение наместника-державцы к местному господарскому скарбу складывалось не по одному шаблону. Относительно Киева акты различают скарб воеводский и скарб господарский как два совершенно отдельных. Это – обычное обособление двух скарбов, господарского и воеводского, пожитка господарского и пожитка воеводского, оно существовало повсюду, но отношение п. воеводы к местному господарскому скарбу выступает не вполне ясно. Могло быть так, что наместник-державца или воевода не принимал никакого участия в сборе платов и дачек, шедших на господаря, равно как и не принимал участия в заведовании скарбом. Господарские ассигновки на выдачу денежных сумм наместнику направлялись к лицу, заведовавшему скарбом, ключнику, и тот выплачивал ассигнованную сумму наместнику либо его слугам. Бывало, что наместник-державца собирал через своих служебников оставленные за господарем платы и дачки, но все-таки не принимал участия в заведовании господарским скарбом. Наконец, господарь мог поручись наместнику-державце заведовать местным господарским скарбом: тогда наместник-державца фактически ведал господарский скарб, принимал и выдавал денежные суммы по господарским ассигновкам и отдавал отчет во всех финансовых операциях, отчет, какого не обязан был отдавать в своей доле доходов, наместничьем пожитке.
Мещанство вносило деньги, мед и воск, хлеб, продукты на господарский пожиток, вносило либо служебникам господарских врядников, либо служебникам наместника-державцы, в зависимости от того, как было организовано управление местным скарбом. Колебания были и в том, как собирались эти платы и дачки: служебники господарских врядников и наместников-державцев могли иметь дело непосредственно с единичными мещанами либо с выборными мещанскими старшими, которые сами получали от мещан (оплаты и дачки и передавали служебникам). Соответственно с этим могла изменяться и организация учета и контроля за правильным поступлением обычных сборов: контролировали либо сами служебники наместников, либо делили эти обязанности по контролю со старшими из мещан.
Кроме обычных платов, мещанство выплачивало и чрезвычайные подати. Назначались эти подати в исключительных случаях по распоряжению господаря на специальные государственные нужды, чаще всего в связи с военными планами наступления или обороны. Древнейшие сведения о платах, шедших с мест, отличаются большим лаконизмом, и потому трудно бывает решить, какой именно вид подати указывается в данном случае. Так известно, что смольняне платили в казну в. князя «на год» по 100 р., а тверичи – 20 р., от этой денежной платы их освободил к. Казимир, а в. кн. Александр подтвердил это вызволенье. Как часто и на какие специальные цели собирали эту плату, решить трудно. В Полоцке собирали «помочь», очевидно, в исключительных случаях. Может быть, с отменою постоянной серебщизны оставлена была еще экстраординарная помочь с Полоцкой земли. Относительно расклад и этой помочи сохранились некоторые указания. Господарь решил, что бояре должны давать помочь «под сумненьем, без нашого шкодного, каждый по силе», а мещане должны давать помочь под присягою. Есть указание и относительно экстраординарного плата с Трок. В грамоте в. кн Казимира трокским евреям дается им вызволенье от всех податей, за исключением ежегодного чинша и специальной подати, налагаемой в случае исключительной нужды правительства в средствах; в позднейшем привилее тем же трокским евреям эта экстраординарная подать называется серебщизною, специального наименования ей не дано[265].
Лидский замок. Гравюра XIX в.
Среди экстраординарных сборов специальное назначение имела серебщизна на военные нужды и ордынщина. С начала московской войны идет целый ряд назначений серебщизны на военные цели[266]. Правительство ведет войну с Москвой и Крымом, необходимы большие суммы на содержание и наем войск, на жалованье гарнизонам, на оправу пограничных крепостей. Для всего этого нужны деньги, и правительство назначает в этих целях сбор поголовщины и серебщизны. Платить поголовщину и серебщизну обязано все население, в том числе и мещанство господарских мест.
Ордынщина связана была с отношениями В. княжества к Орде, шла она на выплату упоминков хану, а этими упоминками покупался дружеский союз хана с В. княжеством и, следовательно, мирное и спокойное существование пограничья В. княжества. Организация сбора ордынщины пока не вполне известна. Древнейшая роспись ее относится к 1501 г. Несли ордынщину места, поднепровские волости и те боярские люди, которые не получили освобождения от этой подати. В росписи 1501 г. перечислены места с указанием, сколько дает каждое место: из меньших мест можно отметить Лиду, Слоним, Волковыск, Дорогичин, Мереч, Оршу – все эти места давали поровну[267].
Серебщизны налагались на господарские места определенной суммой, установленной господарем с панами-радою. Постоянной нормы установлено не было, и каждый раз определяли размер серебщизны и определенных мест. Принимали