Знаю я этот «Гиперион». Ретро для богатеньких буратин, копия парохода столетней давности, чуть ли не «Титаника». В каждом рейсе на нём столько олигархов и «олигофрендов», что все сетевые газеты третий день завывают, как кот, которому медведь на конец наступил. Значит, олики пошли на мясо аликам?
А на экране пошла видеозапись с «Барракуды» Джанни:
— Обратите внимание, такая пробоина не может получиться при взрыве! Какое-то лучевое оружие, причём луч был не непрерывный, а двумя-тремя импульсами. Картина напрашивается явно: субмарина подвсплыла рядом с лайнером и торпедировала ниже ватерлинии. Именно субмарина, надводный корабль заметили бы до выстрела, луч — не ракета и за горизонт не бьёт. Конечно, первая версия — какие-то террористы, но сложновато для них. Совершенно неизвестное оружие, тогда как хватило бы обычных торпед? И главное! Альбертини приблизился к потопленному «Гипериону» свободно, но когда потом американский флот вышел в нужную точку и попробовал спустить глубоководный аппарат, оказалось, что тот проникнуть внутрь корпуса не может! То самое отсекающее поле марсианских пришельцев. Наши-то субмарины им тоже оборудованы с самого начала, иначе не смогли бы с такой скоростью двигаться под водой.
— А разве на небольшой батискаф можно генератор поставить? — удивился Кит.
— Пока не получается. Пришлось ждать, пока поле само исчезнет. И в отсеках лайнера не обнаружили никаких трупов! При этом все шлюпки оказались на месте. Понятно, что похитить команду и пассажиров могли и люди, но очень уж похоже на действия пришельцев сорок лет назад. Чего-то в этом роде мы ждали давно, были серьёзные подозрения, что рас пришельцев гораздо больше, чем нам известно на сегодня, и на Марсе поселились только чисто сухопутные расы, а водные и земноводные оказались в наших океанах. Откуда информация — не знаю, это или такие секреты, к которым мы не допущены, или, наоборот, совершенно шизофренические версии. Мне только намекнули, что решение о создании этой станции летом принималось не на пустом месте и что проект «X–COM» на самом деле никогда не закрывался. Итак, сегодня утром на уровне правительств «Группы 16» принято решение о создании Особого проекта на базе этой станции. Теперь станция именуется базой «Прима». Будут и ещё базы, но пока вся надежда Земли — это мы. Кстати, мы полчаса назад то ли затонули, то ли были затоплены, — Кабрал ядовито ухмыльнулся, — в общем, тридцать четыре совершенно секретных утопленника. На самом деле, конечно, базу просто переведут в подводное положение. Но! Нам наверняка придётся устраивать «мозговые штурмы», поэтому секретность только от «мирового сообщества», а внутри базы — никаких секретов друг от друга! Не только учёных касается. Есть идея — сразу расскажите. Да, какие исследования сейчас ведутся на базе? Вот прямо сейчас?
Узнав, что на подходе у учёных миниатюрные гаусс-ускорители, подводные датчики движения с памятью и моментальные подводные аптечки, полковник распорядился:
— Так. Все силы — на аптечки! Во-первых, уникальная вещь, а во-вторых, скажу честно, финансирование у нас недостаточное… впрочем, когда это на войне всего хватало? Придётся делать эти аптечки на продажу, мощности на базе есть. Так что берите в помощь инженеров и ставьте на поток производство! Скоро прибудут ещё учёные, тогда и продолжим гаусс-ускорители. Все штатские и пилоты свободны, идите уж наконец встречать новый год. Но смотрите мне, первый тост — за нашу победу!..
Матрос X–COM Виктор Курченко, 31 декабря 2039 г.
Эх, если бы на флоте все так одевались по тревоге, как шпаки умеют с собраний смываться! Несколько секунд — и остались только полкан с Сунь-хунем и наша восьмёрка. Хотя какая там восьмёрка — клубок морских змей скорее. Мы же из разных стран все и подчинялись до сих пор каждый своему командованию, а страны-то — «потенциальные противники»! Так что не особо дружили, приглядывали друг за другом. Кто же знал, что теперь нам в бой вместе идти…
Надеюсь, китаёза наш уже просветил нового начальника, что пиндосы тоже не обязаны дружить ни с англичанами, ни даже друг с другом. Они этого и не делают. Тем более что не пиндосы даже, а пиндоски. Да, вот именно. Две «боевые подруги» на нашу голову.
«Наглосаксов» у нас вообще-то трое. Ричард Тальбот, сэр в херском поколении. На «Дика» обижается, но делает вид, что он выше этого — где уж нам, низшим народам, знать, что в Англии имя «Дик» — нарицательное, наоборот, для человека из простонародья? Приятельствует только со Спенсером Чейни, благо тот лидерство сэра Ричарда признаёт безоговорочно. Новозеландец, что с него взять? Ну и Мелли Томпсон, зараза наша за грехи. Герт, который «биолух», они с Андреем вместе работают, утверждает, что «томпсоном» нужно назвать единицу измерения феминизма, как только он феминометр изобретёт. Представьте себе культ американской исключительности в степени культа женского превосходства… а теперь прошу поиметь в виду, что это всего лишь один миллитомпсон.
Вторая фемина, она же вторая американка, хоть без этих заморочек. А зачем ей, когда она и так мульти-культи? Дебора Веласкес, прошу любить и жаловать. Родители видели её большей янки, чем сами англосаксы, отсюда и ветхозаветно-пуританское имечко, но мексиканцем там сейчас быть моднее и проще, хоть и не так прибыльно. Впрочем, насчёт «угнетения латиноамериканцев» Дебора тоже не парится, просто молча перенастроила себе коммуникатор на испанский язык.
Теперь фрицы. Рудольф Фогель, «осси»[2], и Матиас Фербер, он австриец с сектоидной примесью. Как он выглядит, спрашиваете? Как мутант и выглядит. С ними у меня вендетта приколов. Сунь-хунь, когда нас друг другу представлял, оговорился и вместо «Курченко» сказал «Куркенко». Фогель тогда заржал, кинул зигу и скомандовал: «Хальт! Матка, курка!» Он не нацик ни разу, просто достала мужика пресловутая политкорректность, а Россия — как раз дырка в стене политкорректности, в обоих смыслах. Ну ладно, фамилия за фамилию! «Фогельфербер» (это я удачно зашёл!) — по-немецки «красильщик птиц», вот я и нарисовал Матиаса, который засунул палец в зад какой-то абстрактной птице и окунает её в кастрюлю с краской. Ну и поехало с тех пор — достаточно сказать, что портрет Гитлера на мишени и за прикол-то между нами не считался.
Каюты у нас на двоих, значит, методом исключения выясняем, что осталось