В этом году декабрь оказался очень снежным и удивительно красивым, особенно здесь, далеко от города, чувствовалось и дышалось по-особенному. Величественные сосны были полностью засыпаны снегом, что придавало им еще большего великолепия. Передвигались мы медленно, наступая на следы друг друга, так как за ночь намело большое количество снега и не было намека на наличие каких-либо тропинок в этом лесу, складывалось впечатление, что мы первые кто вообще за всё существования этого места, здесь побывали.
Через некоторое время, за густым лесом показалась поляна. Пройдя несколько метров, я поняла, что мы пришли на обещанные карьеры.
— Вау! — заликовала Нюта.
— Правда красиво — спросила Саша, натягивая на свои руки зимние перчатки.
— Не то слово! Спасибо, ребята, что позвали нас посмотреть такую красоту, а то эти городские джунгли уже надоели.
— Это вы ещё летом на озере не были, там вода кристальная — сказал Денис, обнимая свою девушку Леру.
— Точно, ребят, мы вас ещё и летом с собой сюда возьмем. А какие здесь вечера, особенно под гитару, правда Гром — спросил Саша. Сразу же сложилось впечатление, что либо он делает вид что вчера ничего не было, либо не обижается на друга.
— Возможно. — без энтузиазма ответил Паша.
В воздухе повисло напряжение и все начали смотреть то на меня, то на Пашу, как на цирковых обезьянок. Похоже, все уже догадывались, что с нами что-то не так. Вся эта ситуация начинала меня раздражать и я приняла решение, что всё-таки дам ему ещё один шанс.
— Ладно, мы будем кататься или так и будем стоять мерзнуть? — прервав паузу начал жаловаться Матвей.
Ближайшие сорок минут мы все были заняты тем, что скатывались на лыжах по карьеру. Так как я давно таким не занималась, то первое время постоянно падала в снег, испортив лыжню. Я переживала, что из-за этого на меня могут обидеться и каждый раз извинялась при падение. Паша же, чувствовал себя как в своей тарелке. Он быстро и ловко освоил лыжи, что порой меня даже казалось, что передо мной не военный, а биатлонист. Хотя, разница не большая и там и там оружие. Думаю, что если ему дать спортивную винтовку, то он бы занимал все первые места. Засмотревшись на то, как катается парень, я в очередной раз не выдержав равновесие, рухнула в холодный снег. Пока я сообразила как подняться, кто-то подхватил меня за плечи и моментально поставил на твердую поверхность.
— Спасибо. — сказала я сдув волосы которые растрепались и тугая коса даже не помогла. Передо мной стоял Паша, в забавной серебряной шапке-ушанке, но он выглядел настолько мужественно, что она его никак не портила.
— Пойдем со мной. — сказал Паша и развернувшись начал отдаляться.
— Куда? — немного смутившись спросила я.
— Идем я кое-что тебе покажу. — махнул рукой парень.
Сильно не сопротивляясь, я начала двигаться за Пашей. На удивление, я смогла держать равновесие и за всю дорогу ни разу не упала. Но мы всё дальше и дальше отдалялись от ребят вглубь леса.
— Нам далеко ещё?
— Нет, почти на месте.
— Вообще, очень подозрительно всё это.
— Что подозрительно? — спросил Паша, с любопытством поглядывая на меня.
— То, что мы отдаляемся от всех, вглубь леса. Мало ли, ещё изнасилуешь или убьёшь.
Паша не ожидал мой такой ответ, но он его настолько развеселил, что тот начал сильно смеяться. Могу сказать, что и смех у него чертовски сексуальный, как и он сам.
— Поверь, если бы я этого хотел, то давно бы сделал. — продолжая двигаться и одновременно смеяться проговорил парень.
— Что именно?
— Что, что именно?
— Что именно сделал бы, убил или изнасиловал? — как можно серьёзней спросила я. Этот диалог был лишен всех смыслов, но таким образом я решила начать перемирие.
— Ответ я оставлю при себе, если ты не против.
— Против, я хочу знать. — настояла я, остановившись. Паша заметил, что я прекратила движение, после чего сам остановился.
— Могу сказать только то, что я тебя не трону, пока ты сама этого не захочешь.
Его слова заставили моё сердце биться ещё сильнее, ведь ежедневно я вспоминаю наш первый поцелуй и даже тот, что не состоялся в квартире, когда мы сидели без света. Моё сердце и тело требовало продолжения. А после его слов, я поняла о каком «не трону» шла речь. Заметив моё замешательство, Паша продолжил движение.
Через некоторое время, когда я стала ощущать приятную усталость и пронизывающий холод, мы остановились у не менее великолепного места, чем карьеры.
— Это то самое озеро? — спросила я завороженная размерами водного пространства, которое было полностью покрыто льдом. Я настолько была впечатлена, что не заметила, как Паша начал снимать лыжи.
— Что ты делаешь? — в замешательстве спросила я.
— Хочу пройтись.
— По озеру? — осознание того, что он пойдет по замерзшей воде приводило меня в такой ужас, что мой голос напоминал не иначе как писк мыши.
— Да, и ты идёшь со мной. — сказал Паша протянув мне руку
— Нет. — категорично ответила я.
— Маша, идём.
— Я не пойду по льду. Мало ли, он треснет и я провалюсь. Я не смогу выбраться из воды в такой одежде, меня тут же потянет на дно.
Страх окутал меня небезосновательно: когда мне было семь лет, мы вместе с папой гуляли вдоль водохранилища, в деревне папиных родителей.
Было начало декабря, однако на улице уже во всю бушевала морозная погода.
Папа держал меня за руку по-отцовски и рассказывал, как он в детстве катался на этом озере на самодельных коньках из арматуры. Он любил разгоняться со всей силы и ловить попутный ветер, а когда добирался середины озера, то по его словам, на льду были ледяные просветы как стекло и было видно каждую рыбешку. Папин рассказ я слушала с удивлением, большими глазами улавливая каждое его слово. Меня настолько поразила его история, что в момент когда папе позвонили по работе, я посмотрела вдаль на озеро и долго не раздумывая направилась в его сторону, четко поставив цель, что я должна увидеть «ледяное стекло». Однако, сделав шагов десять от берега, я услышала как под моими ногами раздался треск, похожий на тот, когда я прыгала по замерзшим лужам, но он был более громкий и грубый. Опустив глаза, я увидела, как лед моментально стал расходиться, и за секунду я полностью ушла под воду выкрикнув лишь одно слово «папа!». А дальше, дикая непередаваемая боль пронизывающая все тело. Мне казалось, что в каждый сантиметр моей кожи впиваются сотни иголок. Я не могла ни о чем думать, кроме как об этом адском чувстве. Мой страх был настолько сильным, что дальше как развивались события, я не помню. Не помню как папа доставал меня из водохранилища и не помню, как мы ехали домой. Мой мозг решил просто избавиться от этих воспоминаний, однако каждый раз когда я смотрю на замерзший пруд или огромное озеро, в памяти всплывают отрывки тех воспоминаний.
— Я тебя достану. — улыбнувшись, Паша наклонился и начал снимать мои лыжи, вырывая меня из омута памяти.
— Паша, нет, прекрати, я боюсь. — в панике я начала стряхивать его руки, которые отстегивали заклепки. Поняв, что так со мной «кашу не сварить», Паша поднялся с корточек и бездонными голубыми глазами взглянул на меня.
— Ты думаешь, что если я не позволил упасть тебе с моста, то позволю провалиться под лёд? Ты мне доверяешь?
Промолчав несколько секунд, я осознавала весь смысл его вопросов. И конечно же знала на них ответы. Нет, он бы ни за что не позволил мне утонуть и да, я ему полностью доверяю. Доверяю парню, которого совершенно не знаю. Вслух я это не смогла произнести, а только кивнула головой в знак одобрения.
— Вот и отлично. — сказал Паша и принялся дальше снимать мои лыжи.
Сняв, он отставил их к дереву, где стояла его пара, после начал снимать перчатки на правой руке.
— Ты не замерзнешь? — указала я взглядом на его незащищенную от холода руку. — сейчас все минус сорок, не меньше.
— Нет. — подозрительно улыбаясь, парень взял мою руку и сняв с нее перчатку, вложил мою руку в свою сплетая наши пальцы. Я тут же ощутила насколько она у него горячая и еще раз убедилась, какая моя рука маленькая в сравнении с его. А так же, я вновь поняла, что скучала по вот этой его привычке держать меня за руку.