— Пойдёмте на выход. До моего возвращения сюда никто ни зайти не сможет, ни выйти отсюда. — Я показал Маше жестом на выход. Девочка согласно кивнула. — Чуть не забыл! — Быстро достав пурпурное золото из шкафа, я всучил его майору. Прихватил также кусок этрусского золота, до которого Степан не добрался. — Отдашь Петру Николаевичу. — Напутствовал я его, выталкивая из палатки.
— Удачи! — Услышал я пожелание снаружи, но отвечать не стал.
Мне было не до обмена любезностями. Лечебный конструкт отправился в карман, как и горсть алмазов, зачерпнутая из мешка.
Нырнув в портал, я оказался среди знакомого тумана, пройти по которому предстояло ровно восемьдесят два метра.
* * *
— Он уже ушёл? — Спросила Таня через минуту, после того как Маша и майор вышли из палатки.
Никто не спешил расходиться, ожидая неизвестно чего.
— Нет. — Коротко ответила Маша, понявшая вопрос без перевода.
— Как он назад попадёт?
— Через Приполярную, Татьяна Павловна. — Ответил майор. — Я предупрежу Петра Николаевича, чтобы там не удивлялись его появлению.
— А если… — Договорить Таня не успела.
Внезапно появившийся за их спинами мишка, сбил с ног Степана ударом головы, растолкав при этом в стороны остальных. Не дав ему подняться, мишка схватил парня за одежду и, легко приподняв, исчез со своей ношей в палатке.
Глава 8
Туман ничем не отличался от такового в Приполярной Аберрации. В чём я убедился, выглянув из стены в знакомом здании. Выстрелов слышно не было. Фронт ушёл далеко или до сих пор действует запрет русских. Было желание позвонить майору и сообщить, что я на месте, но решил отложить звонок до более важного случая. Аберрация может позволить себе шутить, но как она отнесётся к чужим шуткам — большой вопрос. Не хочется его выяснять на своей шкуре.
Осмотр показал, что здесь давно никто не появлялся. Особенно хорошо это было видно по девственно-чистому снегу. Вокруг было белым-бело. Подойдя сбоку к окну, я осторожно выглянул на улицу. В этом районе давно не вели боевые действия. Никаких баррикад, перегородивших улицу. Только накатанная дорога. Если судить по рисункам Маши, то накатали её гейропейцы, и фронт откатился далеко отсюда. Как иначе Тинил могла попасть в плен? Море вопросов.
Верёвка нашлась на прежнем месте. Спуститься я могу в любую минуту, но днём далеко не уйду. Слишком моя внешность будет привлекать внимание. Даже не внешность, а одежда. Летняя.
Холод я ощущал, но никаких сопутствующих проблем от пребывания на морозе не чувствовал. Я от жары тоже не страдал. Похоже, у доставшегося мне тела температурная зона обитаемости намного шире, чем у обычного человека.
Отодвинув диван, нашёл местную рубаху, штаны и обувь, которые оставил здесь в позапрошлый раз. Последний раз я видел эту одежду раскиданной по полу. Кто-то не поленился и сложил её за диван. Надеюсь, это не Тинил сюда приходила, из-за чего и попала в плен.
Тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Надумать можно много всего, но ни к чему хорошему это не приведёт. Нужно искать местных наших и точно выяснять, что здесь произошло.
* * *
Степан пришёл в себя, только оказавшись в тумане. Слишком неожиданно и быстро всё произошло. Хорошо, что хватило ума сжаться в комок, когда медведь проносил его через кольцо портала. Его границами запросто могло обрезать излишне торчащие из туловища части тела.
Пока Степан катился в тумане по непонятно чему, он начисто потерял ориентацию. Сев на задницу покрутил головой. Молочная пелена была одинаковый, куда ни посмотри. Приблизив лицо к земле, Степан попытался по своим следам определить направление, чтобы вернуться. Идти опять в Аберрацию у него не было никакого желания. Тем более, когда заставляют силой.
Следов не было. Серая поверхность лишь немного отличалась по цвету от тумана. Прикинув, как он катился и примерное положение своего тела в конце, Степан выбрал наиболее вероятное направление и пошёл. Очень скоро он убедился, что направление оказалось ошибочным. Потянуло холодом, что явно указывало на отсутствие за туманом жаркой палатки Ивана.
Высунув голову, он убедился, что прошёл туман насквозь. Почти знакомая по прошлому посещению картина, только было жутко холодно и везде лежал снег.
— Иван! — Позвал шёпотом Степан.
— Ты как здесь оказался? — Иван обернулся на звук и удивлённо уставился на торчащую из стены голову. — Как ты проник в палатку?
— А ты не знаешь? — Попробовал съехидничать Степан, но получилось неубедительно. — Твой медведь меня в портал закинул. Или ты не в курсе?
— Зачем?
— Что зачем? Тебе, наверное, помогать. Я не командую твоим духом-хранителем и не знаю, что у него в голове.
— Я вообще не уверен, что им кто-то может командовать. — Иван замолчал. — Попробуй вернуться. Если не назад в палатку, то через Приполярную Аберрацию должно получиться. Сдавайся властям и ссылайся на меня и Петра Николаевича Романова. Лучше немного посидеть в камере, пока разбирательство идёт, чем замёрзнуть здесь.
— И как я выберусь из твоей палатки? Я через ткань проходить не умею, а нож её не берёт. Мне майор рассказывал.
— В углу, недалеко от большого свинцового бочонка, на полу палатки нарисованы руны. Они придают ткани дополнительную прочность.— Попробовал объяснить Иван. — Поскобли их чем-нибудь острым. Разрушив руны, сможешь выйти из палатки. Только больше в неё никого пускать не надо до моего возвращения. И с бочонком поаккуратнее. В нём смерть.
— Ладно. — Степан окончательно запутался в своих предположениях. Не походил Иван на человека, осуществившего коварный захват, ради собственного спасения. — Удачи тебе.
* * *
Я смотрел на стену, где исчезла голова Степана, и соображал сразу о двух вещах. Не померещилось ли мне его появление, и стоит ли считать этот случай экстремальным и начинать звонить майору.
В кармане завибрировал переговорник. Майор сделал выбор за меня.
— Иван, ты как? — Первым делом спросил он.
— Я на месте. Пока разбираюсь в ситуации. Ты про Степана узнать хотел?
— Да. Я уже перестал верить своим возможностям. Они обманывают меня на каждом шагу. Степан до тебя добрался, как я понял?
— Ты сам говорил, что способность у тебя не постоянная, а эпизодическая. — Напомнил я. — Это в последнее время ты сильно в неё уверовал, особенно после посещения Луки. Что касается Степана, я его назад