Я проверила, и возможности ответить на письмо не было. Да и хотелось ли мне отвечать? Скорей всего нет...
Я отодвинулась от стола, обхватила себя руками. В комнате было тихо. Я снова перевела взгляд на экран, на своё испуганное лицо, которое смотрело на меня в упор, и подумала: какой будет его следующий ход и когда он снова появится из темноты?
Глава 6
Нокс
В пятницу вечером я понял — хватит пялиться на неё через экран. Пора встретиться лицом к лицу. Я выбрал место, где она чувствует себя в безопасности. Или хотя бы думает, что в безопасности. Библиотека. По расписанию она работала там до восьми.
Я зашёл, как всегда, беззвучно. За стойкой никого не было, как и в самом зале, лишь из дальнего угла, где рядами стоят стеллажи с юридической ерундой, доносился шорох. Я двинулся туда, прячась за секциями, и нашёл её в самом углу.
Она стояла ко мне вполоборота, водила пальцем по корешкам, бормотала что-то себе под нос. Я залип на неё. На то, как она прикусывает нижнюю губу, когда думает, что никто не видит — просто вжик, и зубки впиваются в кожу. Как поправляет выбившуюся прядь за ухо. Как иногда замирает, чувствуя мой взгляд: её голова дёргается, зрачки сканирующе шарят по сторонам, но каждый раз я успеваю смыться за угол. Она не видела меня, но нервы её были на пределе, и она явно была на стороже. Мне нравилось это напряжение, нравилось, что она чувствует меня на расстоянии.
Я развернулся и пошёл к ближайшему столу в читальном зале, сел на стул, закинул ногу на ногу и снял маску и сунул её в карман джинсов.
Закончив, она вышла с пачкой книг. Когда она шла к стойке, я ощутил спиной её взгляд — он упёрся в мой затылок, прошёлся по плечам, застрял. Я слышал её дыхание, слегка сбившееся. Запах ванили и старых страниц ударил в голову сильнее любого вискаря, и мне казалось, что я опьянён им.
Она поставила книги на свою стойку, замерла на секунду, потом резко развернулась и зашагала к моему столу. Я опустил голову, разглядывая свои пальцы, и поднял взгляд только когда она плюхнулась на стул напротив — решительная такая, вся из себя воинственная, но я видел, но я знал, что её коленки трясутся под столом.
— Что тебе нужно? — начала она и осеклась, когда наконец врубилась в мою рожу.
Я не отвёл глаз. Наоборот, впился в неё взглядом. Смотрел, как расширяются зрачки, как губы приоткрываются, как дыхание перехватывает — полный восторг. Бабы всегда клюют на мою внешность, я это знаю. Но с ней этот момент стал другим: я ощутил не просто её интерес, а почти животное притяжение, будто она готова была вцепиться в меня зубами. Мне пиздец как понравилось так на неё влиять.
Она справилась быстрее с минутным вожделением, чем я думал, и выдала с вызовом:
— Ну ты знаешь, что я видела тебя в момент убийства. Но спешу тебя уверить, я никому не скажу.
Храбрая сучка, подумал я и оскалился.
Я откинулся на спинку, заложив руки за голову, и развалился на этом убогом и шатком стуле как король. Давая ей вдоволь насладиться видом моего тела. Годы занятий боевыми искусствами сделали моё тело таким, которым я гордился — широкие плечи, жёсткие линии мышц под тканью футболки. Татуировки дополняли образ: каждая была историей, каждой я дорожил. И судя по тому, как её взгляд скользнул по моему предплечью, по шее, где виднелся край рисунка, — ей нравилось.
— Ты пялишься на меня, — сказал я спокойно, с лёгкой усмешкой, чтобы смутить.
А потом замолчал, давая ей прочувствовать, что она словно под микроскопом. Мой взгляд прошёлся по её лицу: от глаз к губам, от губ к шее, ниже — туда, где пульсирует жилка. Она не отвела взгляд, но дышать стала глубже. Я выдержал паузу ровно столько, чтобы она успела пожалеть о своей дерзости, но она перебила сама. Прикусила губу — этот её коронный жест — и выдала:
— Ну, если ты занимаешь собой всё пространство этой комнаты, то прости, не пялиться невозможно.
Мне пиздец как зашёл её дерзкий язычок. Я привык всё контролировать — эмоции, тело, ситуацию. Но здесь, глядя на её закушенную губу, я чувствовал, как контроль утекает сквозь пальцы. Вокруг нас с ребятами всегда вились девки, готовые упасть на колени по первому щелчку. С Сэйдж всё иначе. Она мечется между страхом и вызовом, и эта честность заводит сильнее любой покорности. Она стала моим наваждением, и я уже не мог сбросить её с шеи. Усилием воли я заставил себя не думать, куда ещё можно пристроить её язык.
Я улыбнулся, наклонился ближе, почти касаясь её лица:
— Мне насрать, что ты видела. Я хочу другого.
Мои пальцы непроизвольно сжались под столом от желания. И тут она резко отрубила:
— Я не трахаюсь с такими, как ты!
Она явно сказала это с вызовом, но её зрачки раздулись, и я заметил, как она провела языком по губам — непроизвольно, едва заметно.
Восторг. Пиздец. Никто никогда не давал мне такого отпора.
Ты врёшь, — сказал я, глядя ей в глаза с вызовом, и на мгновение она сбилась, опустила взгляд, и я понял — она знает, что меня не обмануть.
Она резко встала, развернулась спиной и зашагала к стойке. Боже, какая же глупая. Никогда не поворачивайся к хищнику спиной — он сделает свой прыжок раньше, чем ты успеешь пикнуть.
Я подлетел за секунду. Прижал её грудью к столу, заломив руки за спину: одной ладонью перехватил оба запястья у поясницы, второй задрал подол её юбки-карандаш. Она дёрнулась, но я надавил телом, чувствуя, как напряглись её ягодицы. В какой-то момент её пальцы, которые до этого царапали мои руки, расслабились. Ладонь легла плашмя — будто сдалась. Она сама не заметила