– Только не вы, – повторила она.
Он поднес спичку к сигарете.
– Похоже, Сэмми правильно тебя раскусил. И правда продувная бестия. – Он быстро, нервно затянулся.
В этот момент в дверях появился Сэмми.
– В одиннадцать часов вечера сегодня годится, Дженкинс? Мы могли бы передвинуть и на полночь, не правда ли, Дэн, если это время ей больше по душе.
20
Пэтти была занята демонстрацией укороченного прогулочного костюма в садовой секции универмага, когда заметила пробирающегося к ней Грега. Она поспешно исполнила еще один пируэт перед дородной женщиной среднего возраста, которой подобный костюмчик для прогулок не мог бы, вероятно, пригодиться даже наедине с собой.
Грег подошел:
– Пожалуйста, нам надо поговорить.
Она пошла дальше, он последовал за ней.
– Даже преступник имеет право на защиту.
Испугавшись, что он устроит сцену, Пэтти остановилась у низенького столика для внутренних двориков с раскрытым над ним зонтом. Он продолжал говорить, как будто она была лесным гномом и могла вот-вот исчезнуть.
– По поводу прошлой ночи. Так много всего произошло.
– Я не хочу слушать о том, что произошло прошлой ночью, – сказала она.
– Я вовсе не стрелял в Чока. Там был этот тип, шпионил под кустами, я стрелял поверх его головы. Я просто хотел напугать его. Я и не знал, что твой кот где-то рядом, пока не выстрелил и не увидел его уже летящим в воздухе.
– Ты придумываешь, Грег. Ты же сам грозил влепить ему заряд крупной дроби в задницу…
– Бога ради, Пэтти, неужели ты собираешься вечно попрекать меня этими словами? Я был вне себя, когда сказал это. Ты же знаешь, со мной такое бывает. Я не наступил бы ему намеренно даже на хвост, потому что ты любишь его, а я люблю тебя.
– Ты… что?
– То, что сказал.
Она обдумала это заявление. Все то же прежнее обаяние. Ему достаточно просто улыбнуться, и все. Все его недостатки мгновенно забыты.
– Почему же ты вчера ночью не объяснил мне, что стрелял в этого загадочного бродягу?
– Потому что, когда я включил перед крыльцом свет, я увидел тот куст бегонии, выкопанный с корнями, и во мне что-то оборвалось.
– В тебе всегда что-то рвется.
– Да еще после этого, ну… Чок разорвал мне когтями руку чуть не в клочья – пришлось сегодня идти к доктору, чтобы мне ее забинтовали еще раз. Во всяком случае, не могли бы мы это забыть? Неужели обязательно начинать все сначала?
Она взглянула на него снизу вверх.
– Грег, скажи, пожалуйста, ну как ты можешь быть таким милым днем и такой поганкой по ночам?
– По ночам столько всего происходит. Ты меня вообще-то слышала? Я сказал, что люблю тебя.
– Ты иногда бываешь таким романтичным. – Она взглянула на него. – Я по-прежнему думаю, что ты стрелял в Чока.
– Господи, помоги мне. Клянусь честью бойскаута, – прошептал Грег и торопливо продолжил: – Ну ты знаешь, что я люблю тебя. Иначе я не стал бы нанимать Ингрид и Майка, чтобы они работали над моим имиджем.
– Это было особенно трусливо и подло с твоей стороны.
– Прости мне это, Пэтти. Когда влюблен, совершаешь самые идиотские поступки. И ты прекрасно видишь, что в данный момент я сам забочусь о своем имидже.
– Грег, пожалуйста, я работаю. Не могли бы мы с тобой поговорить об этом сегодня вечером?
– Но я должен знать сейчас. Иначе я сойду с ума. Кто этот тип? Это у вас серьезно?
– Какой тип?
– Пожалуйста. Я не мог спать, за всю ночь не заснул ни на час. Инки сказала…
– Инки считает, что мне необходима репутация определенного рода.
– Ты имеешь в виду…
– Вот именно.
– А как же миссис Макдугалл?
– Грег, она же просто старая сплетница, и ты это прекрасно знаешь.
– Ага, но так ли уж она ошибается? Она сказала мне, что видела человека, который шел прошлой ночью следом за Чоком.
– Но ты, конечно, не думаешь, что какой-то мужчина провел ночь в моей спальне, потому что если бы ты так думал…
– Нет, нет, конечно нет. Но только…
– Что – только, Грег?
– Такой уж у меня характер. Когда я слышу нечто подобное…
– Я когда-то была знакома с одним человеком, у него был ужасно вспыльчивый характер. И вот однажды он понял, что этот характер губит всю его жизнь, его бизнес и его семью, и он сказал себе: все, никогда больше! И теперь это самый спокойный, самый приятный в общении человек, какого ты когда-либо встречал. Так что и ты, Грег, сможешь сделать что-нибудь со своим характером, если захочешь. Я думаю, это как если человек слишком много пьет. Когда-нибудь, рано или поздно, тебе придется трезво взглянуть на свой характер и несколько укоротить его.
– Я уже сделал это, сегодня утром. Поверь мне…
Он подошел слишком близко к коллекции мексиканской керамики ручной работы и зацепил рукавом какой-то большой горшок. Тот покачнулся. Она едва успела его подхватить.
– Я здесь, как слон в посудной лавке, – сказал он.
Она мечтательно взглянула на него.
– Могу поспорить, когда ты был маленьким мальчиком, мама всегда тщательно следила, чтобы ты ни на шаг не отходил от нее в магазине.
Он готов был поцеловать ее, и сделал бы это прямо в зале универмага, если бы какой-то молодой человек внезапно не потерял интереса к набору для барбекю, к которому приценивался, и не обернулся, чтобы полюбоваться ею. Его хорошенькая жена, поймав этот взгляд, заметила:
– Нет, Джордж, этого я тебе не куплю, несмотря на то что у тебя сегодня день рождения.
Когда после работы Пэтти вышла из универмага, Грег ждал ее в машине, чтобы отвезти домой. Она появилась в дверях, держа в руках горшок с кустом бегонии.
– С нашими извинениями – моими и Чока, – сказала она, вручая ему горшок. – Клара Пибоди.
Он тщательно осмотрел растение критическим взглядом.
– Твои извинения я принимаю, а истинные чувства Чока мне неизвестны. Ты уверена, что он всерьез сожалеет о происшедшем?
Она рассмеялась и забралась на переднее сиденье, в то время как он придерживал для нее дверь. Она заботливо спросила его о состоянии забинтованной руки. Он сделал вид, что испытывает сильную боль, но мужественно произнес:
– Это ничего. Совсем ничего. – Затем он спросил: – Ты уверена, что он вообще кот? Я имею в виду, ну, знаешь, как путают младенцев в родильных домах. Может, он на самом деле детеныш пантеры, а ему