Белозёров развернулся, подхватил свёрток, не завернув шкатулку, а просто прижав к себе, и вышел. Дверь хлопнула так, что колокольчик подпрыгнул и звякнул дважды.
Через витрину я видел, как он стоит на набережной, прижимая шкатулку к груди, и смотрит на воду. Постоял с полминуты. Потом пошёл вдоль канала, сутулясь, и скрылся за поворотом.
Я посидел минуту, глядя на закрывшуюся дверь. Потом встал и пошёл заваривать чай.
[Он вернётся.]
— Думаешь?
Лада оказалась права: Белозёров вернулся через два часа.
Вошёл тише, чем в первый раз. Начавшийся недавно дождь намочил ему плечи, и на полу остались тёмные следы от ботинок. Сел на тот же стул. Положил шкатулку на прилавок. Заплатка на локте была мокрой по краю, ткань вокруг неё потемнела.
— Если я не выполню условие, — сказал он, не поднимая глаз. — Что будет?
— Ничего. Шкатулка останется шкатулкой. Предметы будут лежать внутри, — объяснил я.
— А если я выполню, а они нет?
— Тогда тоже ничего.
Белозёров поднял голову и посмотрел на меня. Злость ушла, осталась усталость. Костюм на плечах чуть обвис, подбородок был уже не задран, а просто поднят на нормальную высоту.
— Я не разговаривал ни с братом, ни с сестрой уже два месяца. А до того мы не виделись еще почти два года, со смерти бабушки. И оба раза все заканчивалось нотариусами и криками. Алексей считает меня бездельником и рохлей, Наташа ненавидит и вовсе как будто просто так.
Он произнёс это без надрыва, сухо, перечисляя факты. Но руки на коленях сжались, и костяшки снова побелели.
— Вам не нужно мириться, — пожал я плечами. — Каждый может выполнять условия сам по себе.
— Я понимаю, — вздохнул он. — Просто не хочу больше иметь с ними ничего общего.
Он помолчал, барабаня пальцами по колену. Потом выпрямился.
— Ладно. Я попробую. Не обещаю, что получится. Но попробую. Присмотрите за шкатулкой, пока я буду разбираться. А то я знаю Леху. Еще решит отобрать.
— Присмотрю, — сказал я.
Белозёров поднялся, кивнул, повернулся к двери. На пороге остановился.
— А вы сами, — спросил он, не оборачиваясь. — Вы бы смогли простить человека, который испортил вам всю жизнь?
— Не знаю, — ответил я. — Но я бы попытался, если бы это было единственное, о чём просил другой человек, которого я уже не смогу обнять.
Белозёров постоял ещё секунду и вышел, на этот раз не хлопая дверью.
* * *
Вечером, после закрытия, я отнёс шкатулку в кабинет.
Ася и Сема ушли к себе. Дом затих. Я зажёг лампу, сел за стол, надел монокль и начал изучать ларец не спеша, сантиметр за сантиметром. Я не планировал что-то находить, но меня завораживало переплетение магических линий, к тому же на их основе я мог очень многое понять о самой сути магии и артефакторики.
Лавка помогала, работая ретранслятором через монокль. Но в один момент, когда я аккуратно водил пинцетом внутри шкатулки, наблюдая за тем, как линии маны окутывают кончики, будто сторожевые псы, готовые вцепиться, стоит мне коснуться предметов и попытаться их забрать, я заметил тончайшую нить маны, выходящую из угла шкатулки, где стенки стыковались с бархатной подложкой.
Аккуратно поддев подложку, я обнаружил, что она довольно плавно и легко отходит вместе с тонкой пластинкой, к которой была прикреплена, открывая второе дно.
Внутри, зажатый в трех крепежах, лежал браслет.
Простой, железный, без камня и без гравировки. Грубоватая работа, совсем не похожая на три изящных предмета в основном отделении. Кольцо из тёмного металла, достаточно большое, чтобы надеть на мужское запястье.
[Этого я не видела. Он был экранирован двойным дном, мана не проходила.]
— Лада, что это?
[Не знаю. Но он не привязан к трём контурам наверху, хотя и связанный с самим ларцом.]
Я протянул руку, взялся за браслет и, неожиданно, сумел без проблем вытащить его из шкатулся наружу. Железо было холодным и тяжёлым. В линзе монокля браслет светился тускло, без сложной структуры, характерной для артефактов. На его внутренней поверхности я, присмотревшись в лупу, заметил выгравированные буквы: «Нашедшему».
— Похоже, нас ждет еще одно сообщение, — хмыкнул я.
[Активируй.]
Я положил браслет на стол, прижал к нему пальцы и произнёс:
— Нашедшему.
Браслет вспыхнул холодным белым светом, и раздался голос. Тот же голос, хрипловатый, пожилой. Но тон был другим: ровнее, суше, без теплоты.
— Тому, кто нашёл браслет. Ты не мой наследник. Мои внуки слишком зациклены на себе, чтобы им хватило желания и времени найти его. Я люблю их, но мне не хватило сил и знаний, чтобы сделать из них нормальных людей, тем более что заниматься их воспитанием мне особо-то и не давали. Если эти трое смогут выполнить мои задания, то получат свои артефакты и, вероятно, в итоге продадут их. Но ты, сумевший отыскать этот браслет, тот, кому они достаточно доверяют, и тот, кому хватило усидчивости и терпения, достоин знать, что три предмета в этом ларце вместе составляют ключ. Я потратил тридцать лет на то, чтобы собрать все три части. Если ты создашь дверь и замок в этой двери, подходящий к этому ключу, то тебе откроется тайна, которую я хранил ото всех, включая свою жену, сына и внуков. Чтобы тебе было проще, с помощью этого браслета ты сможешь достать все три предмета из шкатулки. Их свойства, как защитных артефактов, исчезнут, но зачем оно, если из них сделать ключ, правильно? Однако я не буду просить тебя обязательно отдать содержимое тайника моим внукам. Я не буду просить даже рассказывать им об этом. Если ты оставишь все при себе, значит такова их судьба. Решай сам, как поступить.
— Какой интересный дед, — хмыкнул я, откидываясь на стуле. — Решить, оставить ли сокровище себе, или же отдать его трем неблагодарным внукам.
[И? Что ты решишь, милый?]
От авторов:
Дорогие читатели! Первая книга подошла к концу.
Дальше мы подготовили для Вас приятный бонус (это куда лучше доп глав за 1000 лайков): чем больше Вы будете проявлять активность под книгой в виде тех же лайков и комментариев, тем быстрее мы выкладываем книгу!
Начинаем со второго тома, начало уже выложили. Полный вперёд!