[Это плохо, милый.]
— Знаю. Но это лучше, чем не знать.
Дорога домой заняла почти час. Город ночью был тих, только плескалась вода в каналах да изредка проезжала запоздалая повозка. На набережной Тихого канала фонарь перед Лавкой горел ровным жёлтым светом, и от этого света стало немного легче.
* * *
Утром, оставив Лавку на Асю и Сему, я отправился в городской архив.
Здание располагалось на Широкой улице, в трёх кварталах от ратуши: серый трёхэтажный дом с тяжёлым фасадом и колоннами, которые были скорее украшением, чем конструкцией.
На первом этаже за высокой стойкой сидел регистратор. Попросив доступ к геральдическим справочникам и имперским реестрам, я приготовился к бюрократической процедуре.
— Цель обращения? — спросил регистратор, не отрывая глаз от журнала.
— Образовательная.
Он посмотрел на меня поверх очков, оценил костюм, возраст, выражение лица. Решил, что я не похож на человека, способного украсть справочник, и выписал пропуск. Бюрократия оказалась приятно короткой: подпись, номер стола, время посещения.
Читальный зал находился на втором этаже: длинная комната с высокими окнами, стеллажи вдоль стен, четыре стола, за двумя из которых уже сидели посетители. Один из них, седой мужчина в пенсне, изучал что-то с помощью лупы. Другая, женщина средних лет, переписывала данные из толстого фолианта в тетрадь, шевеля губами.
Пахло старой бумагой и чернилами, и в этом запахе было что-то мучительно знакомое: так пахла библиотека Политеха, куда я ходил в шестидесятых, когда искал чертежи швейцарских анкерных спусков. Тогда мне было тридцать с небольшим, коленки не болели, и жизнь казалась невероятно длинной.
Нужные тома нашлись быстро: «Реестр дворянских родов Грозовской губернии» и «Геральдический справочник» за прошлый год. Сел за стол у окна, открыл реестр на букве «М».
Морозовы появились около ста пятидесяти лет назад. Начинали как путные бояре при князьях Бабичевых, то есть управленцы, фактически слуги, но управляющие целым огромным поместьем с кучей земли и людей.
Первый Морозов в реестре, Алексей Степанович, был управляющим имением Бабичевых под Грозовом. За хорошую службу получил баронский титул, и дальше семья двинулась по завидно стабильной траектории вертикально вверх. Следующее поколение открыло банк. Через двадцать лет отделения появились в семи городах. Ещё через тридцать лет семья получила графский титул.
В реестре стояли сухие даты и формулировки, но за ними читалась биография, знакомая мне по прошлой жизни. Люди, начавшие снизу, получившие шанс и не упустившие его.
Деньги, ум, терпение. В Петербурге я тоже знал таких: Кузнецовы из Нижнего, которые за три поколения превратили скобяную лавку в заводской концерн.
Геральдический справочник оказался подробнее. Основная ветвь: глава рода граф Пётр Викторович Морозов, супруга Елена Степановна, урождённая Добрынина. Трое детей: Виктор, Павел, Елена. Плюс два брата Петра Викторовича с семьями, но они шли отдельной статьёй, и я пока отложил их на потом.
О Викторе было много. Двадцать три года, старший сын, управляющий Грозовским отделением банка Морозовых. Окончил Столичный экономический лицей с отличием. Младший советник Торговой палаты. Почётный попечитель двух приютов.
Каждая строчка звучала как фрагмент безупречного послужного списка. Такие биографии не складываются сами, их строят.
О его брате Павле тоже было подробно. А вот о Елене было всего одно предложение. Двенадцать лет, на домашнем обучении. И всё. Кто-то явно решил, что о Елене Морозовой знать людям не нужно.
Я перелистал страницы, проверил, не пропустил ли чего. Не пропустил. О младшей дочери графа Морозова больше не было ни слова. Это было странно, но расследовать сестру Виктора сейчас не стоило. Практически при любом раскладе это принесло бы только больше проблем. Так что я просто сделал зарубку в голове при возможности не забыть поинтересоваться судьбой и ситуацией девочки.
Дописав последние заметки в блокнот, я закрыл справочник и откинулся на стуле. За окном читального зала шумел город.
Вернул тома регистратору и вышел на улицу. Солнце стояло высоко, от мостовой поднимался сухой жар. Я сверился с записями, где был адрес, и двинулся вниз по улице.
И скоро нашёл, что искал. Поместье Морозовых в городе находилось на Вязовой улице, в той части Грозова, где дома стояли за оградами, а фасады не жались друг к другу. Двухэтажный особняк из светлого камня, с портиком на четырёх колоннах и кованой оградой.
Ворота были закрыты. За ними просматривался двор с подстриженными кустами и гравийной дорожкой, уходившей к парадному входу.
Я остановился у ограды, на противоположной стороне улицы, и стал ждать. Через пять минут из будки у ворот вышел стражник. Лет сорока, крепкий, в форменной тужурке с начищенными пуговицами. Посмотрел на меня, подождал. Я продолжал стоять. Стражник подошёл к ограде.
— Помочь чем? — спросил он без враждебности, но с профессиональной внимательностью.
— Нет, спасибо. Жду человека.
— Кого именно?
— Девушку, — сказал я и позволил себе смущённую улыбку. — Договорились встретиться здесь, но она опаздывает.
Стражник осмотрел меня: костюм, туфли, стрижка. Решил, что я безвреден.
— Бывает, — пожал плечами он. — Девушки любят опаздывать.
— Это точно.
Он прислонился к ограде с той стороны. Улица была пустой, послеобеденная жара разогнала прохожих. Стражнику было скучно, и мне это было на руку. Скучающий человек говорит охотнее, чем занятый.
— Красивый дом, — сказал я, кивнув на особняк.
— А то, — ответил стражник с лёгкой гордостью. — Графский. Ну, один из. Загородное поместье вроде как побольше будет.
Я покачал головой с уважительным видом.
— Серьёзные люди. Слышал, конечно. Говорят, молодой хозяин ещё и банком управляет?
— Виктор Петрович, — кивнул стражник. — Здесь живёт, в этом доме. Вместе с дядей, Андреем Викторовичем, и его семьёй. Каждое утро в контору к девяти уезжает, каждый вечер обратно к восьми здесь. Пунктуальный молодой человек, ничего не скажешь.
— А сам граф каков?
— Граф с супругой и младшей дочерью в загородном, — стражник махнул рукой куда-то на северо-восток. — Километрах в двадцати от города. Редко приезжают, графиня здоровьем слаба, ей деревенский воздух нужен.
— Понятно, — сказал я, запоминая каждое слово. Виктор здесь, с дядей. Граф, жена и дочь за городом. Павел, очевидно, в училище.
Посмотрел на часы, вздохнул.
— Ну, — сказал я, — похоже, она не придёт.
— Не судьба, — стражник развёл руками. — Не расстраивайтесь. В следующий раз сам за