Ящерица подняла голову. Бронзовая шея выгнулась, чешуйки зашуршали друг о друга, тихо, как сухие листья. Жёлтые стеклянные глаза с чёрными вертикальными зрачками повернулись.
И посмотрели на меня.
Я сидел неподвижно. Кажется, даже не дышал. Ящерица смотрела. Зрачки, вертикальные чёрные щели в жёлтом стекле, сфокусировались на моём лице. Одна секунда. Две.
Потом она снова замерла. Мгновенно, будто выключили рубильник. Голова застыла в поднятом положении, глаза остановились, мана погасла. Ящерица снова стала тем, чем казалась весь день: неподвижной бронзовой фигуркой на полу кабинета.
Только голова теперь была в другом положении.
Она активировалась сама. Декоративный артефакт, который, по идее, нужно было включать и выключать рычажком на брюхе, только что поднял голову, посмотрел на меня, понял, что я наблюдаю, и снова замер. Как будто был пойман с поличным.
Я медленно выдохнул.
— Лавка, — сказал я тихо. — Ты видела?
[Что именно?]
Глава 22
Голова ящерицы смотрела на меня.
На секунду мне даже показалось, что я брежу и это был сон, но вот она, прямо передо мной, и уже не в том положении, что раньше.
— Лавка, — повторил я. — Ящерица только что подняла голову и посмотрела на меня. Потом застыла. Ты не заметила?
[Нет. Ни движения, ни всплеска маны. Милый, может тебе показалось? Выглядишь уже очень уставшим]
— Посмотри на положение головы. Оно изменилось.
Пауза. Лавка, похоже, напряженно думала.
[Ты прав. Положение другое. Но я этого не видела, милый. Не чувствовала.]
Присев на корточки рядом с ящерицей, я тронул бронзу. Холодная, без следа тепла, без остаточной вибрации после магии. Если бы я не наблюдал за ней всю ночь, решил бы, что она стояла так с самого начала.
Лавка знала всё, что происходило внутри её стен, каждый скрип половицы, каждую муху на стекле. Если что-то двигалось, она всегда чувствовала. И вот бронзовая фигурка ожила, подняла голову, повернулась, а Лавка не уловила ничего.
Значит, на ящерице стоит что-то, чего Лавка не в состоянии увидеть. Что-то, скрывающее истинные свойства от магического наблюдения.
Поднявшись, я сказал:
— Её нужно запереть. Причем в отдельное помещение, за закрытую дверь.
[Подсобка. Там нет окон, и всего одна дверь.]
— Годится. Но замок нужен такой, чтобы ты сама не могла открыть его магией. Сможешь?
Снова она ненадолго задумалась.
[Замок, который я не смогу открыть? Внутри собственных стен?]
— Именно. Кто знает, на что еще эта ящерица способна.
[Это непростая задача. Мне придётся вырастить его из материала стен, но заблокировать собственный доступ к механизму. Как если бы ты попросил свою руку перестать слушаться.]
— Так, ты сможешь?
[К утру будет готово. С ключом, разумеется.]
Кивнув, я поднял ящерицу и вынес из кабинета. В коридоре остановился, прислушался: из комнаты Семы доносился ровный гул храпа, из комнаты Аси тишина. Хорошо.
Быстро дошёл до нужного помещения. Подсобка была маленькой и тёмной, пахла деревом и хозяйственным мылом. Ящерицу я поставил на нижнюю полку, в самый угол. Бронзовая фигурка замерла среди тряпок и вёдер, совершенно нелепая и неуместная.
Дверь сюда не закрывалась в принципе. До утра, пока Лавка не вырастит замок, нужно было что-то ещё. На кухне нашлась кружка и три ложки. Кружку повесил на ручку двери за ушко, ложки вложил внутрь.
Если кто-то, или что-то, повернёт ручку изнутри, кружка упадет, ложки загремят. Не бог весть какая сигнализация, но в ночной тишине я наверняка услышу, да и «слепота» Лавки вряд ли будет настолько всеобъемлющей.
[Милый, ты серьёзно сейчас повесил кружку на дверь?]
— Серьёзно.
[С ложками?]
— Да, с ложками. А тебя что-то смущает?
[Я разумное магическое здание. Могу двигать предметы, связывать людей нитями, поглощать огонь. А ты защищаешь мою дверь кружкой с ложками…]
В её голосе слышалась толика обиды.
— В ситуации, когда ты не можешь сама себя защитить — да. Это просто, и магией это не обойти — идеальный вариант.
[Извини…]
— Я тебя не ругаю, не переживай, — усмехнулся я. — Наоборот, мы должны стать втройне внимательными и осторожными, чтобы с тобой ничего не случилось.
Лавка промолчала, и я принял это за согласие.
* * *
Утром кружка висела на месте, да и ложки лежали внутри. За ночь ничего не произошло.
Зато на двери, на пластине под ручкой, появилась замочная скважина, в которой уже торчал ключ, небольшой, с фигурной бородкой, тёплый на ощупь.
[Готово. Я заблокировала себе доступ к механизму. Неприятное ощущение, милый. Но я потерплю.]
— Спасибо.
Ключ я вынул, повернул, замок щёлкнул. Повернул обратно, открылся. Отлично. Ключ убрал в карман жилета, к часам.
За завтраком в кафе «Мельник готовит» я молчал. Хозяйка принесла привычное мне: две чашки горького, два пирога с яблоком, один с капустой. Ася покосилась на меня через стол, но вопросов не задала. Сема доел свою кашу, допил чай и сказал:
— Пётр Алексеевич, вы сегодня какой-то больно задумчивый.
— Не выспался просто, — ответил я.
Ася фыркнула и добавила:
— Он всю ночь сидел в кабинете. Я слышала шаги часа в три утра.
— В половине третьего, — поправил я.
— Не многим лучше.
Кофе был горький и обжигающий. Хозяйка варила его крепким и разбавлять не предлагала.
— Сегодня мне нужно отлучиться. Лавка будет на вас.
— Куда? — спросила Ася.
— К Вольскому. Ненадолго.
Она кивнула, вопросов не добавила, но я видел, как чуть сузились глаза. Ася никогда не забывала вопросы, которые не задала. Она их просто откладывала.
* * *
Ящерицу я завернул в ту же мешковину, в которой её принесли, и уложил в сумку.
До конторы Вольского было минут двадцать пешком через Медный мост. Утро выдалось пасмурным, ветер тянул с канала сыростью и запахом мокрого камня. На мосту грифоны блестели от влаги.
Прохожих было мало: женщина с корзиной да извозчик на козлах пустой повозки. Магическая повозка проплыла мимо с негромким гудением.
Вольский был у себя. Открыл сразу, впустил меня и закрыл дверь. Кабинет выглядел так же, как при прошлом визите: аккуратный стол, стеллажи с инструментами. Разве что птицы не было, разумеется.
На подоконнике стоял стакан с остывшим чаем, и