— Я решила понять, с кем связалась.
Разумная девочка. Я бы на её месте спрашивал то же самое.
— Как я и сказал, у меня имеются некоторые пробелы в памяти. Временные. Надеюсь.
— Пробелы в памяти, — повторила она с таким выражением, с каким повторяют слово «бесплатно» на рынке. — Ага. Ладно.
Она замолчала, но я видел, что не поверила. Впрочем, давить не стала. Уже хорошо.
Мы свернули за угол, прошли через маленькую площадь с фонтаном, пересекли ещё один мост — этот был деревянный, с резными перилами и фонарями на столбах. Под мостом тихо шумела вода.
Я считал мосты. Три за десять минут. Город стоял на реках, как мой Питер — на Неве и её рукавах. Даже воздух пах похоже: сыростью, камнем и чем-то железным.
— Заречье, — сказала Ася, кивнув на ряд домов за каналом. — Район тихий, в основном здесь расположены жилые дома. Весенняя — вон та улица, направо.
Улица Весенняя оказалась узкой, но очень зелёной. Каштаны росли по обеим сторонам, дальше шли каменные тротуары, а за ними — невысокие жилые дома. Настоящий Петр жил очень неплохо.
Дом четырнадцать — трёхэтажный, с фасадом цвета тёмного песка и железными балкончиками.
Парадная была открыта. Пахло сыростью и кошками — некоторые вещи, видимо, не менялись ни в каком мире.
Третья квартира оказалась на втором этаже. Ключи нашлись в нижнем кармане куртки. Верхний замок открылся легко. Нижний заело, и пришлось подёргать — привычным жестом, который руки выполнили сами, раньше, чем я успел подумать.
Дверь открылась.
За ней было темно и тихо. Пахло пылью и закрытыми окнами.
Я нащупал на стене что-то, похожее на выключатель — небольшой латунный рычажок. Щёлкнул. Под потолком в коридоре зажёгся светильник, причём магический: матовый шар, внутри которого плавало тёплое свечение. Свет был мягкий, рассеянный, почти уютный, если бы уют не портила пустота.
Квартира была трёхкомнатной, хотя комнатки были настолько небольшими, что на ум тут же пришла мысль о перегородках и перепланировке. Комнаты, кухня, коридор — и ощущение, что тут никто не жил.
В прихожей висели крючки для одежды, но на них ничего не было. Обувная полка — пустая. На кухне — плита, раковина, стол, два стула. Ни чайника, ни кружки, ни хотя бы солонки. Кухонные шкафы тоже были пустые. Только в одном нашлась распечатанная пачка чая и жестяная банка с сахаром, наполовину полная.
— Тут не живут, так ночуют, — вынесла свой вердикт Ася. — И то нечасто. Странно, если ты тут прописан. Где тогда ты обычно живешь?
Она читала помещение правильно: я видел то же самое.
Первая комната — один только платяной шкаф в углу. Подоконник был широкий и пыльный. На нём лежала одинокая монета.
Вторая комната — спальня. Опять же, ничего кроме кровати и тумбочки. Кровать застелена, но подушка без наволочки. В тумбочке ничего не было.
Только третья комната оказалась плюс-минус «обитаемой», и то не за счет мебели. Стол — большой, дубовый, стоявший у окна. На нём царил хаос из разных книг, записных книжек, блокнотов, просто исписанных листов, а еще на нем стояло несколько предметов, которые я не смог опознать, видимо, какие-то особые приборы.
Записные книжки были в кожаных обложках, разного размера. Самая толстая — тёмно-коричневая, с застёжкой-ремешком. Я раскрыл её.
Почерк был мелкий, с наклоном влево. Записи шли на русском, но среди слов то и дело попадались символы — геометрические, угловатые, не похожие ни на что из моего прежнего опыта. Между записями встречались схемы, формулы, зарисовки каких-то устройств.
Я перелистал несколько страниц. Понять содержание с ходу не удалось — всё было слишком специальным, контекстным, касающимся сложной, явно не бытовой магии и чего-то, связанного с «преемственностью» — это слово встречалось в записях неестественно часто, а в некоторых местах автор заметок его дополнительно подчеркивал резкими, эмоциональными линиями.
— Что-то вспоминается? — спросила Ася с очевидной подколкой, заглянув через плечо.
— Пока нет.
Она взяла вторую книжку, пролистала.
— Тут формулы. Ритуалистика, кажется, но я таких обозначений не встречала. Может, шифр, — предположила она.
Третья книжка была тоньше и содержала, судя по всему, что-то вроде дневника — короткие записи с датами. Я открыл последнюю страницу с текстом.
«14-е протальника. Контур стабилен. Завтра будет первая попытка. Если расчёт верен, часы станут мостом. Если нет — пустая трата трёх месяцев. Но я почти уверен. Связь есть. Я её чувствую».
Я закрыл книжку и посмотрел на предметы на столе.
Их было четыре. Первый — что-то вроде латунного цилиндра с линзой на одном конце и гнездом с лапками-зажимами на другом.
Второй — плоская коробочка из тёмного металла с откидной крышкой, внутри лежал ряд крохотных стеклянных трубочек, наполненных жидкостями разных цветов.
Третий — прибор, напоминавший астролябию, только с дополнительными шкалами и символами на дисках.
Четвёртый — небольшое устройство из дерева и меди, похожее на настольные часы без циферблата: шестерни, рычажки, пружины, но назначение непонятное.
Последний предмет я задержал в руках дольше прочих. Повертел. Пальцы привычно ощупали механизм. Работа была тонкая. Не фабричная, а ручная. Кто бы это ни собирал, он знал, что делает. Хотя назначение устройства мне пока было неведомо, качество я оценить мог, и оно было высоким.
— Ася, ты знаешь, что это? — спросил я.
Она подошла, посмотрела на предметы, взяла цилиндр, повертела. Нахмурилась.
— Вот это, — она кивнула на астролябию, — похоже на спектральный определитель. Но модификация странная, я таких не видела. Остальное… — Она покачала головой. — Без понятия. Это не стандартное оборудование. Либо заказное, либо очень старое, либо…
— Либо?
— Либо самодельное. Но тогда тот, кто это делал, очень хорошо разбирался в зачаровании конструкций. Это не бытовые поделки.
Я осмотрел комнату ещё раз.
— Забираем все, — сказал я. — Книжки и приборы. Лавка возможно сможет их опознать.
— Во что складывать?
Хороший вопрос. Я огляделся ещё раз.
— Посмотри в прихожей, там был встроенный шкаф, может найдется что-то подходящее, — сказал я.
Ася вышла. Сам я отправился в первую комнату, к платяному шкафу.
Открыл дверцы и замер. На перекладине, в пыльных полотняных чехлах, висели костюмы. Я не видел чехлы насквозь разумеется, но понял, что внутри, безошибочно. Четыре штуки, один за другим. Я потянул за край ближайшего чехла, расстегнул, и ткань открылась.
Тёмно-синяя тройка. Шерсть, плотная, с едва заметной текстурой — не