Матиас знал, что окончательно разоблачит себя на «Столице ТВ», что его жизнь снова изменится, что, возможно, он подвергнет себя огромному риску. Но самое главное, он знал, что это его последние часы на ферме.
Матиас лежал на постели, когда услышал стук в дверь, и встал, чтобы открыть.
Марика!
– О господи, что ты с собой сделал! – воскликнула она и отступила на шаг назад, испугавшись.
– Я тебе нравлюсь?
– Не особенно, – засмеявшись, ответила девушка, – но понимаю, зачем это. Я пришла попрощаться с тобой, можно?
Он отошел от двери, чтобы дать ей пройти. В маленькой комнатке сидеть было негде, кроме как на кровати, и Марика опустилась на нее.
– Этот матрас слишком мягкий, – сказала она.
– Мне нравится, когда мягко.
– Ты понимаешь, что это может быть последний раз, когда мы видимся? – спросила девушка напрямую.
– Я тоже об этом думал.
– И ты не волнуешься?
– Более того, мне очень страшно, – признался он.
Марика нежно посмотрела на него.
– Можно я задам тебе вопрос? – осмелился Матиас.
Она утвердительно кивнула.
– Почему ты продолжаешь приходить сюда? Почему являешься частью Союза, если у тебя больше нет блокировок?
– Ну, если уж на то пошло, то в Союзе много таких, как я.
– Но сейчас здесь именно ты, и я спрашиваю у тебя.
Марика прилегла на бок и поудобнее устроилась на кровати.
– Потому что здесь мне хорошо, здесь я чувствую себя свободной. Когда у меня была четвертая блокировка, я поняла, что такое быть изолированной. Я не могла посещать Молодежные Круги, мои так называемые «друзья» начали меня избегать, больше не считая меня нормальной, я ведь не соответствовала их стандартам. Знаешь, это не только причинило мне сильную боль, но и заставило о многом задуматься. Например, о том, что такое нормальность. Ты когда-нибудь об этом размышлял?
Матиас внимательно ее слушал.
– Предположим, что нормальность – это то, что статистически встречается чаще всего.
То есть?..
– Если что-то встречается часто и становится обычным, то мы считаем это нормальным. Если встречается редко, то оно становится странным и неправильным. Вспомни государственные стандарты: взрослые хотят, чтобы все мы были одинаковыми, вписывались в одни и те же рамки и следовали одним и тем же целям. Но я не думаю, что это нормальность.
Точно. Тогда скажи мне, что это такое.
– Нормальность – это разнообразие.
Глаза Матиаса вспыхнули.
– Быть нормальным – значит быть не таким, как все. Иначе мы не были бы свободными, как ты думаешь? Тогда всегда имелся бы кто-то, кто говорил бы нам, какими мы должны быть, и определял стандарты.
– Как и делает Правительство.
– Именно! Ты хочешь знать, почему я в Союзе, почему я провожу здесь так много времени, почему приезжаю сюда работать, как только выдается возможность?
Матиас кивнул.
– Потому что здесь я проживаю самые удивительные моменты жизни: это место, которое там, снаружи, посчитают самым ненормальным на Земле, где дети с блокировками дружно живут вместе со всеми остальными, включая взрослых, является для меня самым нормальным на свете. Вот почему я не хочу уезжать отсюда. Мне нравится эта нормальность, которая вместо того, чтобы насильно навязывать мне модель, которой я должна следовать, позволяет искать свою собственную – и, самое главное, вместе с другими.
Я не смог бы выразить это лучше.
– Ты права. Сейчас, когда я слушаю тебя… понимаю, что тоже остался бы здесь ради всего этого.
Матиас испытывал глубокое восхищение собеседницей.
– Но я думала, вопрос в другом, – добавила Марика с лукавой улыбкой.
Он не знал, что и сказать.
– Я думала, ты спросишь меня о Ринго…
– Но почему я должен о нем спрашивать?
– Ну, потому, что каждый раз, когда мы собираемся с вами вместе, ты смотришь сначала на меня, потом на него, потом снова на меня, как будто не понимаешь, какие у нас отношения.
Ты меня поймала! Честно говоря, я смотрел и на Себа по той же причине, наверное, ты просто не заметила…
– Да, действительно мне было интересно. Но это не мое дело, поэтому я и не хотел тебя расспрашивать…
Марика рассмеялась:
– Конечно, это и твое дело тоже. Мы же друзья. Ты не находишь странной и эту идею, что мои дела – это только мои дела? Они ведь могут быть одновременно и моими, и твоими, в чем проблема? К тому же лучше, чтобы между друзьями не было секретов.
Матиас покраснел. Друзья. Действительно, они друзья. Это было так просто сказать. И так приятно услышать. Почему бы и нет, ведь у него никогда не было таких друзей, настолько искренних.
– Как там пишут в статусе в «Моей Жизни»? «Нахожусь в сложных отношениях»?.. Нам бы это подошло. Хотя вариант «нахожусь в запутанных отношениях» был бы еще лучше.
Матиас улыбнулся.
– Короче, да. Мы вместе, если отвечать на твой «невопрос».
Отлично, я просто эксперт по запутанным отношениям, или, скорее, по недоотношениям. Как и по «невопросам».
– В запутанных… – повторил он.
– Представь: я – идеальная дочь, обожаемая своими мамой и папой, принадлежащим к высшему обществу, которая время от времени ведет себя неидеально, и поэтому ее поведение нужно корректировать с помощью блокировок от Sensaction, встречаюсь с парнем, который не говорит и даже не имеет импланта, живет на изолированной от всего мира ферме и не ощущает никакого желания стать успешным в их понимании человеком! Если бы об этом пошли слухи, то моих родителей мгновенно хватил бы удар, а я бы загремела в реабилитационный центр на всю жизнь, как и Ринго, и никогда бы больше его не увидела. Думаю, этого достаточно, чтобы назвать наши отношения запутанными.
Марика произнесла все это голосом, в котором слышалась смесь иронии и горечи. Она поерзала, все никак не находя себе места на слишком мягкой кровати, и добавила:
– Я понимаю Ринго. Завтра будет важный день для всех нас, возможно, это начало нового мира… Мира, в котором будет место для таких, как мы с ним. Вот почему он так настаивал на своем участии.
Матиас не мог не думать об Эвелин, которую он знал до того, как обнаружил обман, и которую его разум просил не стирать из памяти. Мир, где он был бы вместе с той Эвелин, ему бы понравился. Юноша вздохнул и постарался сосредоточиться на плане.
– Я тоже это понимаю, но мы не можем действовать импульсивно, – твердо ответил он. – Если мы позволим эмоциям руководить нами, то рискуем потерпеть неудачу. Завтра все зависит от меня и только от меня. Я открою вам дорогу, и вы тоже сможете начать действовать.
– Но и опасность грозит только тебе. – Марика села на кровати.
– Я знаю. Но неправильно приплетать сюда мои семейные проблемы. Давайте делать все по порядку.
Похоже, Марику это не убедило.
– Ты же знаешь, что завтра они тебя схватят, и, может быть, мы тебя никогда больше не увидим.
– Никогда не говори никогда, – ответил ей он.
Но сам был еще менее убежден, чем она.
Шесть
Улица была пуста, только иногда кто-нибудь торопливо проезжал по ней на велосипеде, стремясь поскорее вернуться в тепло родного дома. Матиас врос в стену, крепко прижимая к себе пухлый рюкзак в надежде, что его не заметят.
Вход для поставщиков представлял собой