– За этим стоял Джейкоб Эшвуд, верно?
– Да, из всех Эшвудов Джейкоб был самым мстительным. Он презирал Давраса за то, что тот был из семьи бродячих акробатов. Как многие маги до него, Джейкоб гнался за старой мечтой – вечной жизнью. Годами он изучал древнюю книгу – труд Вирджинии Эшвуд, основательницы Шеритона. Эта женщина была великим теоретиком, изучала вопрос бессмертия. Её идея состояла в том, чтобы найти Вечное древо и сделать из его древесины шкатулку. Хотя его и называют «вечным», но Вечное древо живёт только от заката до заката. Это чрезвычайно редкий экземпляр, потому что рождается магией. В один прекрасный день, увы, усилия Джейкоба Эшвуда принесли свои плоды. После долгих исследований он обнаружил Вечное древо и сумел сделать из него шкатулку… А потом объявил нам войну.
Клара сделала паузу, будто погрузилась в свои далёкие воспоминания.
– Мы с моей сестрой Холли, – продолжила она, – принадлежали к клану Давраса. Мы обе были целителями душ, то есть помогали людям, которых терзали мрачные мысли. Нам было достаточно просто положить руки на голову больного, чтобы войти в его сознание. Мы жили в трущобах Шеритона, сегодня их больше нет. Это была мирная жизнь, полная простых радостей и тяжёлой работы. Когда разразился конфликт, Даврас ответил жестоким отпором. Он считал, что угроза огня приведёт к восстановлению статуса-кво, и не ожидал, что Джейкоб Эшвуд нападёт на нас. Утром 16 марта 1872 года мы сошлись лицом к лицу на большом поле. Каталина Эшвуд умела вызывать дождь. Она умерла в подземелье поместья, обратив на нас потоп, который так и не прекратился. Дождь шёл так долго, что наш лагерь затопило. Многие из Эшвудов специализировались на иллюзиях и, чтобы разделить нас и ослабить, наколдовали уйму огромных лабиринтов. В этих хитросплетениях нас поджидали смертельные ловушки, созданные другими представителями их клана: летающие клинки угрожали вонзиться нам в спину; нам угрожали снежные лавины; нашим сознанием овладевало безумие и пожирало нас изнутри. Это была страшная битва, но худшее было впереди. Джейкоб заколдовал Фрину Эшвуд, навёл что-то вроде гипноза, уничтожившего её волю, и отправил её к нам. Даврас был её возлюбленным, поэтому не боялся её.
По щеке Клары скатилась крупная слеза.
– В руках Фрины была шкатулка. В тот момент, когда она подняла крышку, души людей нашего клана были силой вырваны из своих тел. В этом и заключается коварство Вечного Древа: оно предлагает бессмертие только ценой жертвы. Запереть души внутри, обречь их на вечные муки, чтобы подарить другим радость долголетия, – вот так работает магия шкатулки. Она высасывает сок жизни из своих жертв. С её помощью Джейкоб приблизился бы к вечной жизни. Что до меня, я чудом спаслась. Схватив Томми, младшего брата Давраса, я сбежала с поля боя. К сожалению, Холли не успела скрыться со мной и оказалась в ловушке в самом сердце лабиринта. Я струсила и бросила её там. Я не знала, что жить с этим грузом на совести будет невыносимо. Мы с Томми из укрытия беспомощно наблюдали за тем, что творилось, видели, как один за другим уходят наши друзья и родственники. Их было тысяча один, «Тысяча-один» из Давраса. Крышка шкатулки уже готова была захлопнуться, когда Фрина неожиданно пришла в себя. Ей удалось стряхнуть гипноз, она пожертвовала собой ради них.
– Пожертвовала собой? – повторила Сью, не понимая.
– Да, она уничтожила шкатулку из Вечного древа, но магия была настолько сильна, что отменить её действие было уже невозможно. «Тысяча-одна» душа нуждались в убежище, они блуждали между жизнью и смертью, и Фрина спасла их. Она приютила их в своей голове.
– Магия была настолько сильной, что девушка провалилась в сон, похожий на кому… С 1872 года её сознание – убежище для «Тысячи-одного». Это те самые голоса, которые ты иногда слышишь, гуляя по поместью. «Тысяча-один» голос продолжает страдать и кричать от боли.
Сью почувствовала, как от волнения у неё скрутило живот. Так вот что представляла тайна их семьи, тайна, окрашенная кровью, от которой её едва не стошнило. Джейкоб Эшвуд… Дядя Бартоломью. У подростка возникло противное чувство, что история повторяется.
– Вскоре после произошедшей трагедии, – продолжила Клара, – Эшвуды узнали правду и испытали глубокий стыд от того, что магия стёрла их память. Но я искренне считаю, что это высшая сила прокляла их. Она покинула Шеритон, оставив после себя лишь отголоски былого величия. В том же году Джейкоб покончил с собой, а большую часть города разрушила страшная буря, оставив лишь это поместье и несколько кварталов. А ведь когда-то Шеритон простирался далеко за пределы своих нынешних границ.
– То есть мои тётушки не в курсе? – прошептала Сью.
– Думаю, они подозревают, что какое-то страшное событие случилось в прошлом, – ответил мистер Фергюсон, – но совершенно точно не знают, что тело Фрины стало тюрьмой для душ целого клана. Им лишь известно, что бедная женщина стала жертвой заклятия, но не умерла только лишь из-за магии, которую впитала… Несколько раз я пытался поговорить об этом с Хармони и Опаль, но каждый раз повторялся один и тот же феномен: они всё забывали, просто проваливались в забытьё. Напрасно я повторял им вновь и вновь, они ничего не помнили. Бремя прошлого настолько невыносимо и тяжело, что они не могли избавиться от угрызений совести. Никому не хочется ворошить прошлое, а особенно такое зловещее. Несмотря на годы, проклятие сохраняется. К сожалению, всё это не относится к мистеру Бартоломью Эшвуду. Он испытывает гордость от преступлений своих предков. Гордость, а не стыд! В отличие от ваших тётушек, он не забыл и не собирается забывать.
– Он мечтает возродить магию, – прошептала Сью. – Я слышала его на днях. Как вы думаете, что он замышляет?
– Этот страшный человек ждёт смерти Фрины. Потому что её смерть высвободит из её сознания накопленную магию, её и «Тысячи-одного». Это будет неочищенная энергия, достаточно мощная, чтобы восстановить былой престиж клана.
Сью вспомнила слова матери. Сидя в тесном шкафу для мётел, она воскрешала в памяти крупицы магии, запертые в теле Фрины, но