— Смотри, твои намерения услышаны, — произнёс я. — Иди за свой столик. Я не могу обещать, это другая страна, но уверен, они тебя рассмотрят.
— А вы бы меня взяли? — спросил он.
— Я обычно даю вернувшимся шанс. Думаю, Китай ты заинтересуешь, если ты не расист, — спросил я.
— Только по отношению к макаронникам и нигерам, а желтолицым я с уважением, — выдал он.
— Ну тогда, Элли, пристегнись и скажи Канзасу «прощай», потому что твоя страна Озз может быть уже тут.
— Спасибо, — произнёс он, вставая.
Я тоже встал.
— Но я не могу ничего обещать, — произнёс я.
— Этого разговора, думаю, будет достаточно. Приятно встретить настоящего копа. — Он протянул мне руку, а кейс на барной стойке был барменом якобы небрежно подвинут в его сторону.
А после рукопожатия, он уходил за свой столик, а я присаживался обратно, заглянув под свой стол — нет ли там бомбы, — и, убедившись, что нет, дождался Иры и Леры. В этот раз они обе сели напротив меня. Настояла Лера, притянув Иру к себе, якобы в качестве пьяной блажи. Но я знал: Лера готовит для меня пространство на всякий случай и заодно убирает Иру с вероятной линии обстрела.
— Девчонки, один звонок, — произнёс я и набрал тот номер, с которого мне позвонил Ли.
— Алло, — произнёс я.
— Мы слышали. Персонаж интересный, я думаю, он нам подойдёт. Ни о чём не волнуйтесь и отдыхайте, — произнёс Ли.
— Спасибо, — улыбнулся я и положил трубку на стол.
— Вячеслав Игоревич, всё хорошо? — спросила у меня Дикобраз.
— Да, всё хорошо, — произнёс я.
Наши посиделки продолжились, а через минут двадцать в бар вошли трое. Они проследовали к Броку и присели за его столик. О чём-то коротко поговорили, после чего все четверо встали и пошли наружу. Идя мимо меня, Брок улыбнулся и кивнул, моргнув двумя глазами в знак благодарности. Хотя я тут ничего не сделал, просто поговорил. У китайцев будет чем с ним заняться. Но вопрос оставался открытым: он сам меня нашёл или его навели? Следопыт бы нашёл сам. А если навели, то моя персона становится слишком заметной и популярной в узких кругах, и это не совсем хорошо.
И вот мы собирались уже уходить. Девчонки смеялись, и им было хорошо, а я встал и, подойдя к бармену, расплатился карточкой, попросив включить в счёт чаевые в пятнадцать процентов от нашего чека. Театр для трёх зрителей мой закрывался, и бармен сделал вид, что прикладывает карточку к терминалу, а потом отдал её мне, поклонившись улыбаясь.
Это конечно не сом, которого выловил Верховный в его озере под чутким надзором ФСО, но всё равно приятно. И когда сопровождающие меня девушки вышли в открытую мной для них дверь, я обернулся к бару и произнёс:
— Спасибо, ребят, я тронут вашим вниманием.
И пускай по протоколу у них нужно было играть до конца, я увидел, как несколько лиц повернулись на меня с понимающими взглядами, а бармен и музыкант так вообще помахали руками. Выходя на свежий воздух ночного Пекина, я ощущал себя отдохнувшим. Вот оказывается, чего мне не хватало всё это время — пяти или шести стопок текилы.
Тут главное — не переборщить. Несмотря на то что я русский, не всегда и везде стоит идти до конца, например допивать графин с мексиканским «ядом». А люди, которые говорят, что надо всё попробовать, ошибаются. Многие вещи пробовать не стоит вообще: вождение пьяным, гомосексуализм, квадроберство.
Хотя в этой жизни квадроберство особенно под алкоголем может отложить кучу проблем. Например, выпил мужик в свой выходной и играет в тюленя перед телевизором — всем иногда надо. А сериал под вечер он вообще даёт возможность голове перезапуститься.
С мыслями о том, кто я такой, чтобы осуждать кого бы то ни было, я садился в седан к парню со сломанными ушами и носом.
— Я хотела бы посмотреть Гонконг, — произнесла водителю Ира, и он заулыбался широко и искренне.
— Простите, мне нужно согласовать поездку на расстояние две тысячи двести километров. У нас на это уйдёт примерно три дня, из них восемьдесят процентов времени мы проведём с вами в этой машине, — произнёс он.
— Ир… Это же Пекин! — поправила её Лера.
— Блин, точно, Пекин. Пила ты, а пьянею я! — выдала Ира.
— Я хочу посмотреть Пекин, — перефразировала Ира.
— Маршрут построен, — с улыбкой произнёс он. — Ой, простите меня, у меня для вас есть видео.
— Видео? — спросил я, понимая, что у китайцев ничего не бывает просто так.
— Да, мой коллега, он попросил его вам показать. Можно? — спросил он у меня.
— Если он в трусах, тогда можно, — произнёс я.
— У них же даже порно заблюрено, так что даже если без трусов, это вполне безопасно, — произнесла подпитая Лера.
И наш водитель достал своей толстой ладошкой телефон и, показав его нам, нажал на кнопку «плей».
На экране появился Ван Юй. Он стоял грустный, но вполне живой.
— Мистер и Миссис Калинины, я очень сожалею, что я показался вам на глаза с неисправным бронежилетом. Всё хорошо, просто наши технологии иногда взрываются. Конечно, нам далеко до взрывоопасности Самсунга. Я всё равно очень извиняюсь. Я не хотел никого напугать. Как видите, я живой, и со мной всё хорошо, мне не вскрыли грудь, — с этими словами он распахнул халат, показывая свою худощавую тушку, голую по пояс. — Ещё раз извините, этого больше не повторится. Спасибо!
— Оченя хорошо, — произнесла Лера, копируя акцент.
— Слишком много на сегодня голых азиатов, — произнёс я.
И мы поехали смотреть ночной Пекин, а он светился для нас всеми своими рекламами и вывесками и тратил мегаватты на то, чтобы казаться вечным праздником. Мы ехали по главному проспекту, что разрезал город пополам. Здесь темнота ночи явно проигрывала человеческой мысли, и было светло словно днём. Мимо нас проплывала бесконечная вереница огней: витрин бутиков, где манекены застыли в показных