— Но…
— Если это тебе так важно, то я помогу! — воинственно заявляет она, и для убеждения подмигивает.
Глава 37
— Мам, — Дима возвращается, садится за стол и берет пирожок. Крутит его в руках, скептично смотрит. — Слушай, ты домой собираешься?
— Нет, — слишком быстро отвечает она.
— Как это? А отец?
— А что отец? Бытовой инвалид, что ли? — хмыкает она и забирает у Димы пирожок, перекладывая его в мою руку. — Попробуй, Надюша. Я старалась.
— Он сам себе яйцо пожарить не может.
— Ну пусть макароны сварит, — отмахивается Ольга Никитична. Дима закатывает глаза.
— Ладно, но вечером я тебя не повезу. Устал. Вызову такси или отца.
— А меня не нужно везти, — Ольга Никитична поворачивается к сыну. — Я у вас заночую.
— У меня лишней спальни нет.
— Конечно, нет. С Надей поспишь, ерунда какая. Надюшенька, ты же не против? — и следом так глазками хлопает, что я уже отсюда чую — коварный план в действии. Знала бы его мать, что мы и так уже переспали разок. С другой стороны, а может… ну… рискнуть? Что я теряю? Ну… кроме наследства.
— Что вы… — смущенно отвечаю, не глядя на Диму. — Конечно, мы только рады.
— Мы? — переспрашивает Донской, и я прямо чувствую его обжигающий взгляд на себе.
— Сынок, а ты когда вообще дарил женщинам цветы?
— Какие еще цветы?
— Розы или хризантемы, ну что там, в моде нынче? Сейчас посмотрим, — Ольга Никитична достает телефон, проводит пальцем по экрану и говорит. — Алиса, скажи, какие нынче цветы дарят мужчины женщинам.
И умный интеллект сходу отвечает:
— Мужчины часто дарят женщинам цветы, которые символизируют любовь, страсть, нежность или уважение. Среди вариантов — розы, тюльпаны, хризантемы и орхидеи.
Дима выхватывает у мамы телефон, выключив Алису.
— Я в курсе, какие дарят цветы. Так и скажи, что отец накосячил, и ты пришла ко мне, чтобы я…
— Вот скажи, сынок, Надюша красивая? — спрашивает она, чем явно вводит в ступор сына. А я наоборот жду реакции. Хотя уверена, Дима скажет “да”. Он так-то и до постели говорил мне, что я видная женщина.
— Конечно, что за вопросы? — ожидаемо, чеканит Донской.
— А цветов вокруг нее я не вижу. Вспомни, как Алла Борисовна пела, — и Ольга Никитична запела сама. — “Миллион, миллион, миллион алых роз”.
— Все, хватит, — Дима поднимается и выходит из кухни. В этот момент Ольга Никитична мне подмигивает и идет следом за сыном.
— Ты прав, я так себе пою. Сейчас! Алиса, — командует она голосовым помощником. — Включи-ка нам Аллу Борисовну.
И с песней семенит за Димой, который видно уже раздражается.
— А еще женщинам нужны колечки всякие, платья красивые. Так, запоминай!
Дальше их разговор я не слушаю, убираю со стола, да и в мыслях своих вся. Может, права его мама? Может, мне надо как-то понаглее быть? Она же явно лучше своего сына знает. С другой стороны, охота, чтобы мужчина добивался меня, а не наоборот. И цветы. И конфеты. И свидания. Все как полагается. Разве это так много для них?
Когда заканчиваю с уборкой, слышу, как захлопывается входная дверь.
— Не переживай, вернется, — отмахивается мать Димы, заглядывая в дверной проем. — Вообще-то оставаться я не планирую, сейчас тоже поеду. Но ты, Надюша, про белье подумай. Мужики они, знаешь ли, падкие на такие штучки.
— Спасибо вам, Ольга Никитична, за советы и пирожки, — тепло улыбаюсь ей, подходя ближе. А затем она еще и приобнимает меня, похлопывая по плечу, словно мы реально родные.
— Буду держать за тебя кулачки. Если Димка обидит, ты только свисни. Я ему все волосы повыдергиваю!
Ольга Никитична уходит, оставив после себя легкий аромат духов и ощущение тепла. Все-таки она классная, таких редко встретишь.
После ее ухода проходит час. Димы все нет. Интересно, куда он ушел? Может, обиделся, что я поддержала его мать? Может, не надо было… Эх…
Я брожу по дому, не в силах найти себе место, а еще то и дело, поглядываю на пакет с бельем. Снова беру его. Оно тонкое, почти невесомое, с изящными кружевными узорами.
Признаться по правде, я такого никогда не носила. Слишком смело, слишком... не мое. Но пальцы сами тянутся к ткани, гладят ее, а в голове крутится: «А что, если?..»
Я оглядываюсь, будто кто-то может меня застукать, и иду в спальню. Все равно никого нет. Неизвестно вообще, когда вернется Донской и вернется ли.
Закрываю дверь, хотя в квартире пусто. Раздеваюсь, бросая одежду на кровать, и, затаив дыхание, надеваю белье. Оно сидит идеально, облегая тело, словно для меня сшито.
Подхожу к зеркалу, кручусь перед ним, чувствую себя одновременно неловко и... дерзко. Словно это не я, а какая-то другая Надя — смелая, уверенная, готовая охмурить любого мужика. Правда все рушится, когда за мой спиной раздается скрип и на пороге появляется Дима.
Блииин! Я даже толком не слышала, как хлопнула входная дверь и повернулась ручка в спальню!
Сердце ухает в пятки. Я хватаю халат с кровати, спешно накидывая его на себя. Делаю пару глубоких вдохов и только после замечаю в руках у Донского букет роз.
Не просто букет! Огромный, невероятных размеров, как будто он ограбил цветочный магазин. Там штук сто, если не больше. Уверена, это стоит целое состояние.
— Это… что? — не нахожусь даже, как реагировать.
— Букет, — сходу отвечает Дима, я ловлю его взгляд, который, кажется, заметил кружево белья, что мелькнуло из-под халата. Тут же поправляю все, пытаясь принять расслабленный вид. Блин… как неловко-то.
— А, это… из-за твоей мамы? Так она ушла, не переживай. И…
— Да при чем тут мама? — Донской подходит ко мне и протягивает букет, который держит двумя руками. — Это тебе.
— Мне? Если ты из-за мамы…
— Ты мне нравишься, — вдруг выдает он, и от этих слов у меня ноги подкашиваются. Хорошо еще рядом стул, хватаюсь за него рукой, чтобы позорно не рухнуть в обморок. — И я бы хотел, чтобы у нас все было по-настоящему. И отношения, и завтраки, и секс, и цветы, и все, что там полагается в серьезности мужских намерений.
— Дима… — я смотрю на мужчину напротив, такого сильного, мужественного, и такого необходимого мне, важного, самого важного, и не могу поверить, что он признается мне в чувствах.
Это… Точно не сон? Пусть будет реальность. Пожалуйста, пожалуйста. Я пару раз зажмуриваюсь и когда открываю снова глаза, ничего не меняется. Фух. Не сплю. Тогда… Офигеть!
— Ты… согласна стать моей женщиной, Надя?
Несколько раз хлопаю ошарашенно ресницами. И отвечаю какую-то ерунду.
— У меня…