Стояк дает о себе знать минут через пять. Ткань боксеров едва не трещит, до того меня штырит. И я… ну а что делать? Послав к лешему усталость и сон, тянусь к этой красотке по второму кругу.
Стягиваю с себя трусы, освобождая ноющий член, и начинаю медленно водить головкой по ее аппетитной заднице. Надюша ерзает, прижимаясь ближе, но не оборачивается. Слышу ее дыхание — неровное, тяжелое, — она точно не спит. Я наклоняюсь, прижимаюсь губами к ее шее, покусывая нежную кожу, пока моя рука скользит по ее бедру, задирая тонкую ткань футболки.
— Дима, ты… передумал спать? — шепчет она.
Я только громко выдыхаю ей на ухо, прижимая сильнее к себе. Нахожу ладонью ее грудь, сжимаю игриво сосок большим пальцем. Член уже скользит между ее ягодиц, дразня, но, не входя, и я чувствую, как Надюша тоже вся дрожит от нетерпения.
— Если ты против… — выдыхаю я, намеренно замедляя движения.
Ответ Надя не дает, зато так постанывает сладко, что я дурею! Толкается попкой навстречу ко мне, и это все — мать его! Полный атас!
Хватаю ее за бедра, разворачиваю на живот и одним рывком приподнимаю задницу. Развожу ее ноги, любуясь, как она раскрывается передо мной, мокрая и готовая. Вот она — мой ангел. Охуенная. Самая, самая! Вхожу резко, до упора, и Надюша вскрикивает, впиваясь пальцами в простыни.
Я наклоняюсь, прижимаясь к ее спине, и начинаю двигаться — жестко, глубоко, каждый толчок выбивает из нее новый стон. Да, детка! Давай! Громче! И она словно слышит мои мысленные команды, начинает кричать в голос.
— Да… Дима, ох…
— Девочка моя, сладкая моя, — заливаюсь ей на ухо.
Мои руки скользят по ее телу, одна сжимает грудь, другая находит клитор, лаская его в такт движениям. Блядь! Я будто впервые богу душу отдаю. От этого секса меня просто рвет на части.
Через несколько минут Надюша содрогается от оргазма, а ее крик заливает мою спальню. И только в этот момент я будто прихожу в себя, забыв, что на надел во второй раз резинку. Резко вытаскиваю член, еще несколько секунд вожу по нему рукой, пока сперма не растекается прямо на ковер. Но мне плевать. На все. И на ковер в том числе.
— Блядь… — выдыхаю сладко, забыв обо всем на свете.
А дальше мы просто валимся на кровать без сил, абсолютно голые, и отрубаемся.
Глава 28
Просыпаюсь от телефона, который громко вибрирует на тумбе. Нащупываю его и, едва разомкнув глаза, выцепляю номер главной по подъезду. Приходится подняться, делаю это тихонько, дабы Диму не разбудить. До сих пор не верю, что мы переспали. Черт… это было круто. Даже более чем.
Смотрю на него спящего, он еще не накрыт толком, и между ног начинает пульсировать возбуждение. Так и хочется продолжения, соски аж ноют, чтобы их как следует, помяли. Надя, ты просто извращенка… С другой стороны, мне тридцать два, не восемнадцать. Хотеть потрахаться с мужиком, который еще умело это делает, вполне логично.
Но увы, главная по дому не дает как следует насладиться полетом фантазии, приходится на носочках улизнуть в коридор.
— Доброе утро, тетя Катя, — зевнув, усаживаюсь на стул. — Чего так рано звоните?
— Надя, там у Михайловны трубу прорвало. Я к тебе приходила, но ты, кажись, не дома. Приехала бы, думаю, тебя заливает.
— Чего? — я аж просыпаюсь. Заливает съемную квартиру? Да ну, вы серьезно? А ремонт за чей счет? Я не согласна.
— Квартирант у нее новый заехал, машинку включил с утра, а она навернулась. Вызвали сантехника нашего от управляющей компании, но те пока приедут. В общем, ты бы тоже подтянулась. Мало ли.
— Что за мужики пошли, — бурчу, едва сдерживая поток ругательств. — Не могут краны перекрыть. У всех же заглушки стоят.
— Не, у Михайловны нет их.
— Да как нет? Должны же быть!
— Надя, ну говорю тебе, нету. Ладно, отключаюсь. Мое дело предупредить.
Откладываю телефон на стол, минуту прожигаю кухонный шкаф и мысленно откручиваю голову соседу. Ну мужик, ну погоди!
И не выпив ни кружки кофе, возвращаюсь в спальню. Дима продолжает сладко спать, и мне безумно жаль, что я не могу увидеть его в момент пробуждения. В конце концов, мы так и не пришли к какому-то решению — что между нами. Я волнуюсь. Вчера был не просто секс, а секс под бутылку. И порой к такому похмелью мужики бывают, не готовы.
Тихонько взяв вещи, ухожу в ванну. Быстро обмываюсь и на всех порах выбегаю прочь из квартиры. Хорошо еще, сегодня у меня уроков нет, иначе пришлось бы экстренно отпрашиваться, что я и наше руководство крайне не любит.
До своего района доезжаю минут за тридцать, и когда оказываюсь в квартире, готова рвать и метать. Потолок на кухне с огромным пятном.
— Блин! Блин! Блин! — ругаюсь я и слышу рядом поддерживающее кошачье “мяу”. Васька тоже недоволен, но скорее из-за моего частого отсутствия и исхудавшего живота, нежели из-за потопа. Смотрит на меня обиженным взглядом, а я ответить ему не могу.
— Сейчас, родной, погоди, — вытаскиваю пакет с кормом и отсыпаю приличную горстку. Затем меняю воду, чищу латок и только после иду к соседу ругаться. Кот важнее, тем более уже ничего изменить нельзя.
В дверь не звоню, стучу кулаком. Злюсь так, что едва пар из ушей не валит. Хозяйка с меня три шкуры сдерет за это чертово пятно.
— Да, что вы… — дверь открывается, и парень, который начал за здравие громким раздраженным басом, вдруг замолкает. — Девушка с угрозами?
Ну точно, это тот блондин из черного мерина. Приехали… Оля ему квартиру, что ли сняла, для максимальной слежки? Совсем она чокнулась?
— Ты меня топишь! — заявляю строго и, распахнув дверь, врываюсь внутрь. Воды нет, но по блестящим полам вижу, что было ее прилично.
— Чисто теоретически, топлю не я, а стиралка Ольги Михайловны.
Кидаю на него гневный взгляд.
— Я вызову ментов!
— Зачем так категорично? — он садится на стул, отбивая пальцами по столешнице, пока я злюсь.
— У меня огромное, просто офигеть каких размеров пятно на потолке. Хозяйка не особо обрадуется, знаешь ли, его появлению.
— Ну… делов-то, — разводит руками парень. Затем вытаскивает бумажник из кармана и кладет на стол банковскую карту. Толкает пальцами ее в мою сторону.
— Сними столько, сколько надо, чтобы покрыть ущерб. И да, меня Гера Дорофеев зовут, а тебя как? Бойкая моя соседка.
Дорофеев — фамилия знакомая, но где слышала ее,