Опять мой ученик их допек. В этот раз химичку, урок сорвал ей, к девочке подкатывал, самолетики в классе пускал с комплиментами. Романтик юный.
Правда, наши такой романтики не понимают. Они сразу в позу и давай ругаться. И нет бы как-то подход искать к проблемным ученикам, они вечно меня на ковер зовут и начинают капать на нервы. Словно от их нотаций человек измениться. К слову, за всю мою практику, еще ни один ученик не изменился, наоборот, порой и вели себя хуже.
Англичанка между делом предлагала Ефима в школу для трудных детей сплавить, позабыв, что в нашем провинциальном городке таких нет.
Подхожу к остановке, машу рукой, чтобы маршрутка остановилась. Протискиваюсь в забитый салон, тут еще и телефон звонит активно. Да кто там? Ефим уже школу поджог, что ли? А нет, это Женька. Черт, я ведь ей и не рассказала ничего. Так замоталась, да и у нее проблем хватает. Муж. Сын. Вечный двигатель жизни и нервной системы.
— Да, Жень, — говорю, прижав трубку к уху и прикрыв ладонью.
— Я нашла тебе варианты! — а на фоне у нее кот орет, и в унисон ему сын.
— Какие?
— Один для секса, другой для ЗАГСа, а третий… — рядом сидящая бабуля, видать, навострила локаторы, что поглядывает заинтересованно. Наверное, фраза про секс ее так зацепила.
— Все срослось, — коротко отвечаю. — С Димой.
— Погоди? С тем красавчиком? Вау, подруга! Душевно поздравляю!
— Рано поздравляешь, — вздыхаю тихонько и продолжаю шепотом. — Сестра сегодня совместный ужин хочет. Я переживаю, вдруг она поймет.
— Не поймет! — воинственно говорит Женька.
— У тебя есть план?
— У меня есть сертификат в один крутой бутик. Я тебя подшаманю, что МЧСник твой от тебя глаз не отлепит. И там уже никому и ничего не придется доказывать. Зуб даю, Надюшик!
Глава 11 — Дима
— Охуеть! — Ромка присвистывает, подтягиваясь больше нормы. Вызовов сегодня на удивление мало: не понимаю, зачем меня вообще дернули пораньше. Могли бы и сами.
— Ну, а что делать? — бью кулаком по груше: раз, два, три. В свободное время мы зависаем в спортзале. Нужно всегда быть в форме. Никогда не знаешь, кого придется вытаскивать из-под завалов. Или где пригодится тяжелый кулак.
— И ты реально собрался жениться? — уже тише спрашивает он.
— У вас с моим брательником одинаковые вопросы. Как будто я жениться не могу.
— Ты — нет, — угорает Рома.
— Ну если я нет, тогда, может, тебя женим? — поглядываю на друга.
— Спасибо, я кобель высшего сорта, женитьбе предпочитаю молодых и породистых девочек. Желательно без прицепа.
— Слышала бы тебя моя матушка, уже бы завела шарманку, что тебе надо к спецам.
— А матушка твоя, кстати, знает? — Ромка спрыгивает с турника и становится рядом со мной. Берет перчатки с подоконника, надевает их и начинает тоже боксировать.
— Боже-упаси, а то уже бы созвала табор. Хотя если Колян ляпнет, то будет взрыв атомной бомбы.
— Может Коляна просто вырубить? — предлагает очередную безумную идею Рома. Переглядываемся, вспоминаю годы помоложе. Мы тогда в какие только ситуацию не попадали. Про нас и кино снимать можно.
— По статусу не положено, Железнов. Ну как ты себе это представляешь? Спасатели России-матушки вырубают невинную овечку? Даже не звучит.
— Тогда, дружище, — Ромка бьет мне по плечу. — Тебе только в роль входить. Что там обычно бывает в гостях семейных пар?
— Выкручусь, — отмахиваюсь. — Главное, чтобы Надюша не подкачала. Она девочка робкого десятка с виду.
— О, она уже Надюша? — присвистывает друг. — Как быстро подход нашла к твоим стальным яйцам. Мне нравится. Дашь номерок?
— В табло дам, — показываю ему кулак. И злюсь почему-то, а почему-и сам не знаю. Как-то вот на подсознательном уровне обозначил Надю своей. Я по натуре собственник, поэтому делиться своим априори не готов.
— Полегче, полегче! — в капитулирующем жесте поднимает руки Рома. — Женатые мужики нынче опасные. Пойду-ка я лучше в душ. А то ты меня еще на поединок вызовешь. За Надюшу.
Беру один из мячей, что лежит в корзине, и кидаю в спину Ромке. Он закатывается смехом, показывает средний палец, а мяч по пути забивает в кольцо.
* * *
Оглядываю себя в зеркало. Выбрит. Майка норм. Штаны тоже. Пахнет приятно. Из кухни ароматы запеченной семги, уж не зря я старался. Осталось только на стол накрыть и готово.
Вообще готовить я не люблю. Но матушка с детства втирала, что мужик должен уметь все, не только молотком орудовать и люлей раздавать. Отец с ней, конечно, не особо был согласен, да только она его не спрашивала. Отсюда я вот такой красивый и нарисовался: мастер на все руки.
В дверь звонят. Снимаю фартук и выхожу в коридор. Скорее всего, Надюша прибыла.
Хотел за ней заехать, все как полагается. Но она снова отказалась ехать со мной, боится что ли? Так-то я вроде не кусаюсь. По крайней мере, без предупреждений и обоюдного согласия.
Дергаю ручку и минуты две, не меньше, стою в немом ступоре. Глазами при этом, ну будем честны, пожираю Надю. Алое платье у нее такое, прямо что надо. Чуть выше колена, с рукавом три четверти, а как в нем красиво светится ее грудь… в этом V-образном вырезе. Донской, кончай пялиться, а то слюна потечет.
Волосы Надя собрала в высокую дулю, несколько локон при этом, красиво закрученые, волнами спадают на ее ангельское личико. Очков нет. Без них глаза у Нади кажутся крупнее, выразительнее. И губы чувственные, словно их поцеловали, так и манят к себе.
Твою мать… Надо думать о чем-то другом. Не о сексе уж точно. Нам с Надюшей еще два месяца играть женатиков, и будет печально рассориться из-за минутной слабости. Нет, надо держать себя в руках.
— Привет, Дима, — она улыбается, протягивая мне пальто. — Прости, что задержалась.
— Да времени еще вагон. Проходи.
Надя кивает и идёт в кухню, пакетом шелестит. Ой, а я и не увидел его. Да я как бы ничего не видел, только вырез на ее груди. И ведь не пошло все это смотрится, просто привлекательно. Женственно. Как надо, короче.
Иду следом, стараясь проветрить голову и мысли. Потом, правда, подхватываю пакет из рук Надюши и ставлю его на стол.
— Я тут купила немного, — шепчет робко и достаёт фрукты, сладости какие-то.
— Да я же говорил, не надо. У меня готовится рыба, плюс беленькая охлаждается.
— Хозяйственный? — улыбается она.
— Не для всех, и это лучше сохранить в тайне, — подмигиваю ей.
— Хорошо,