— Знаю. Чувствую. Я здесь. Со мной не так больно.
Я сделала глубокий вдох, решаясь, потому что понимала — если не сейчас, то никогда, если я не скажу правду сейчас, то потеряю его навсегда.
— Слушай меня, дракон.
Голос стал твёрдым, несмотря на слёзы, которые душили меня.
— Меня зовут Инга. Не Индара — Инга.
Дракон приоткрыл глаза шире, золото в них вспыхнуло слабо, как огонёк свечи в темноте.
«Инга…»
Я продолжала, гладя чешую на его морде медленно, нежно, как гладят ребёнка, которого нужно успокоить:
— Я попала сюда из другого мира. Не помню прошлое этого тела, потому что я — другая душа. Я хирург. Лекарь. Попаданка, как в сказках.
Дракон слушал, глаза фокусировались на мне всё чётче, и я видела, как в них появляется интерес, удивление, как будто мои слова пробивались сквозь боль, давали ему что-то, за что можно было зацепиться.
— Я не знала, что буду чувствовать. Не планировала влюбляться.
Голос дрожал, ломался, но я продолжала, потому что должна была сказать это до конца.
— Но я влюбилась. В тебя. В Релиана. В человека и дракона. В его упрямство, в его желание контролировать всё, в его боль, в его силу. В твою ярость, в твою жажду сокровищ, в то, как ты защищаешь его, как страдаешь вместе с ним.
Дракон замер, дыхание прервалось, и я почувствовала, как связь между нами вспыхнула ярко, почти обжигающе, как провод под высоким напряжением.
Я наклонилась ближе, прижалась лбом к его морде, обняла его огромную голову обеими руками, и прошептала так тихо, что слова растворились в воздухе:
— Я люблю тебя. Обоих. И не дам тебе умереть.
Дракон издал звук — что-то среднее между воем и всхлипом — и в груди у меня связь полыхнула так ярко, что я задохнулась, почувствовав, как его боль, его отчаяние, его одиночество хлынули ко мне потоком, но теперь они были смешаны с чем-то другим — надеждой, облегчением, радостью, такой острой и сильной, что я заплакала ещё сильнее.
«Сокровище… моё… наше…»
Голос стал громче, сильнее, в нём появились нотки жизни, которых не было минуту назад.
«Рядом… не больно… хорошо…»
Боль стихала, дыхание выравнивалось, и я отстранилась, посмотрела на него сквозь слёзы и увидела, как чешуя начинает светлеть, тусклый серый отливает серебром, как будто кто-то внутри зажёг свет, и он постепенно разгорается, прогоняя мрак.
Дракон закрыл глаза, выдохнул глубоко, почти спокойно, и его огромное тело расслабилось, мышцы под чешуёй перестали быть напряжёнными, хвост дёрнулся раз, другой, потом затих, и он заснул. Но теперь сон был спокойным, без хрипов, без судорог, без той ужасающей пустоты в глазах, которая говорила, что он на грани. В покоях стояла тишина, нарушаемая только ровным дыханием дракона, и я откинулась на пятки, вытерла слёзы ладонями, посмотрела на него и почувствовала, как внутри что-то расслабляется, отпускает, как будто я держала дыхание два месяца подряд и наконец смогла выдохнуть.
Я обняла его морду, прижалась щекой к чешуе, которая теперь была тёплой, живой, и прошептала:
— Спи. Я никуда не денусь.
И осталась там, на полу, обнимая дракона, чувствуя, как связь между нами пульсирует ровно, спокойно, как сердце, которое наконец перестало биться в панике и нашло свой ритм.
Я не знала, что будет дальше.
Не знала, как Релиан отреагирует, когда проснётся.
Но сейчас это было неважно.
Сейчас он был жив.
И я была рядом.
И этого было достаточно.
Я сидела на полу, гладила чешую медленными движениями, чувствуя под пальцами тепло, которое постепенно возвращалось. Он уже не сопротивлялся моему дару, и я увидела, как медленно отдельные чешуйки приобретают золотой блеск.
Ничего-ничего. Никакая сила меня больше от тебя не утащит.
Никакая.
Дверь открылась тихо, почти бесшумно, и я обернулась, увидела королеву Акивию, которая вошла осторожно, как входят в комнату больного, боясь потревожить, и остановилась на пороге, глядя на своего сына с таким выражением лица, что у меня защемило сердце. Она вздохнула с облегчением, прикрыв глаза на мгновение, и прошептала так тихо, что я едва расслышала:
— Он спит спокойно. Впервые за неделю.
Я встала, поклонилась формально, как положено в присутствии королевы:
— Ваше величество.
Акивия подошла быстро, неожиданно обняла меня, прижала к себе крепко, как обнимают родных после долгой разлуки, и я замерла, не зная, как реагировать, потому что королевы не обнимают целительниц просто так, но она держала меня несколько секунд, потом отстранилась, посмотрела в глаза и сказала искренне:
— Спасибо, что вернулась.
Я удивлённо моргнула, не понимая.
— Вы вызвали меня. Я не могла не вернуться.
Королева усмехнулась горько, качнув головой.
— Не сразу. Муж был против. Я использовала запрещенный прием — сказала, что такими темпами Релиан не доживет до свадьбы. И это правда.
Она села на край подстилки, устало, как садятся люди, пережившие долгую битву и победившие, но заплатившие за победу слишком высокую цену, и жестом пригласила меня сесть рядом.
Она продолжала, глядя на спящего дракона:
— Король считал, что твоё отсутствие пойдёт Релиану на пользу.
Голос был ровным, но я слышала в нём едва сдерживаемый гнев.
— Думал, он забудет тебя, перестанет мучиться.
Я молчала, сжав губы, потому что не могла позволить себе сказать то, что думала о короле в данный момент, а королева посмотрела на сына, и лицо её смягчилось, стало печальным.
— Но стало хуже. Сразу. Быстро. Стремительно.
Она вздохнула, провела рукой по волосам, и я увидела, что у неё появились новые седые пряди, которых не было два месяца назад.
— Сначала он пытался вести себя как обычно. Интересовался государственными делами. Первые два дня. Потом еще три дня он не выходил из башни. Отказывался от еды. Я приходила, умоляла его поесть хоть что-нибудь, но он только смотрел в окно и молчал.
Голос дрожал, и королева остановилась, сглотнула, прежде чем продолжить:
— Потом перестал превращаться в человека. Я спросила, почему. Он сказал — нет смысла. Так хоть поспать можно. Не так больно.
— Я чувствовала. Ночами. Каждую ночь.
Королева кивнула, повернувшись ко мне.
— Знаю. Драконья связь не рвётся расстоянием. Ты чувствовала его боль, он чувствовал твою. Вы оба мучились.
Она встала, подошла к окну, посмотрела на город, раскинувшийся внизу, и сказала твёрдо, решительно:
— Я требовала у мужа вернуть тебя. Каждый день. Он отказывался. Говорил, что драконам нельзя давать то, что они хотят, иначе они станут неуправляемыми. Я