— Она наша, — дракон рычал, упрямо, отчаянно. — Чувствую. Знаю. Она принадлежит нам.
— Сокровище не врет. Сокровище нас обожает. Сокровище нас исцеляет.
— Заткнись, — прошипел Релиан сквозь зубы, остановился, прислонился к стене, закрыл глаза, пытаясь успокоить бурю внутри, которая разрывала его на части.
Но дракон не затыкался.
Продолжал выть.
Ну хватит!
Он, значит, умереть решил с лекарем под боком.
Глупец! Я шла по коридору к башне Релиана с таким видом, будто готовилась штурмовать крепость, а не просто выяснять отношения с упрямым принцем, который решил, что я его обманула, предала и вообще существую исключительно для того, чтобы испортить ему жизнь.
Челюсть сжата, руки в кулаках, дыхание ровное, как перед операцией, когда ты знаешь, что сейчас будет сложно, больно, но нужно сделать, потому что иначе пациент умрёт, и это будет твоя вина.
Релиан умирал медленно, изнутри, Серый покров пожирал его, и если я не заставлю этого упрямого идиота выслушать меня, то через пару недель от принца останется только серая чешуйчатая туша. Или вообще ничего. А так не пойдет!!!Я свернула к башне.
И тут из тени вышли четверо стражников в королевских доспехах, блестящих так, что можно было использовать как зеркало для макияжа, если бы у меня было время на такие глупости. Капитан, высокий, широкоплечий, с лицом человека, который привык выполнять приказы и не задавать вопросов, преградил мне путь, встал так, что обойти его было невозможно, если только не телепортироваться, а у меня, к сожалению, такой способности не обнаружилось.
— Леди Индара Каривер? — голос ровный, формальный, как будто он зачитывал список продуктов на рынке.
Зачем спрашивать? С синими волосами тут только я.
Перепутать невозможно.
— Да. В чём дело?
Капитан кивнул стражникам, и те двинулись ко мне одновременно, взяли под руки твёрдо, но не грубо, как медсёстры, которые уводят буйного пациента из операционной, стараясь не причинить вреда, но и не давая шанса вырваться.
Я дёрнулась, попыталась освободиться, но их хватка была железной, и всё, чего я добилась, — это лёгкого синяка на запястье.
— Что вы делаете⁈ Отпустите меня немедленно!
Капитан смотрел на меня без эмоций, как робот, у которого отключили модуль сочувствия.
— Прошу не сопротивляться, миледи. Приказ его величества.
20. Письма Меримера с тайнами короля
— Какой приказ⁈ — я почти кричала, пытаясь вырваться, но стражники держали крепко, тащили по коридору, как непослушного ребёнка, которого ведут к зубному, а он отчаянно цепляется за всё, что попадается под руку. — Я должна идти к принцу! Мне нужно увидеть Релиана!
Они игнорировали мои протесты, вели через коридоры, мимо удивлённых слуг, которые шарахались в стороны, мимо придворных, которые перешёптывались и показывали на меня пальцами, как будто я была преступницей, которую ведут на казнь.
Отличное шоу для публики, ничего не скажешь.
Во дворе ждала закрытая карета с гербом короны на дверце, лошади нервно топтались на месте, кучер сидел на козлах с таким видом, будто готовился к долгой дороге, и это было последнее, что я хотела видеть прямо сейчас.
Капитан открыл дверь, жестом пригласил меня внутрь, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на извинение, но оно исчезло так быстро, что я не была уверена, не показалось ли мне.
— Прошу, миледи.
— Я никуда не поеду! — я упёрлась ногами в землю, вцепилась в раму кареты, как будто это была последняя соломинка, способная спасти меня от утопления. — Мне нужно к принцу Релиану!
Капитан вздохнул, покачал головой, как учитель, который устал объяснять непослушному ученику элементарные вещи.
— Боюсь, у вас нет выбора, миледи.
Стражники буквально заталкивали меня в карету, я царапалась, кричала, пыталась вырваться, но их было четверо, а я одна, и силы были явно не на моей стороне.
Дверь захлопнулась с таким звуком, который напоминал крышку гроба, закрывающуюся над твоей головой, и я бросилась к окну, стучала в стекло кулаками, пытаясь привлечь внимание кого-нибудь, кто мог бы остановить этот абсурд.
— Отпустите меня!
Карета дёрнулась, тронулась с места, набирая скорость, и я упала на сиденье, ударившись плечом о спинку. Внутри, кроме меня, сидела пожилая дама-компаньонка, которая смотрела на меня с таким сочувствием, что хотелось заплакать, и капитан стражи, который снял шлем, положил его на колени и посмотрел на меня так, словно готовился произнести речь, которую репетировал всю дорогу сюда.
— Простите за грубость, леди Индара.
Я смотрела на него в ярости, чувствуя, как руки дрожат от злости и бессилия.
— Объясните. Немедленно.
Капитан достал из-за пояса свиток с королевской печатью, развернул его, начал читать официальным тоном, который заставил меня вспомнить судебные заседания, где зачитывают приговоры, от которых нет апелляции.
— Графиня Индара Каривера обязана немедленно отбыть в своё родовое поместье до разрешения дела о наследстве и завершения траура по мужу. Срок траура — три месяца, согласно закону о вдовах высокородных. На время траура графине запрещено покидать поместье, принимать гостей и вести переписку.
Я вырвала свиток из его рук, читала сама, и с каждой строкой холод внутри становился сильнее, пока не превратился в ледяной панцирь, который сковывал грудь и не давал дышать.
Печать короля.
Подпись.
Всё законно, всё правильно, всё по книжке.
Меня изгоняют.
Официально, легально, без возможности оспорить.
И Релиан не против… Это конец.
— Обратно во дворец вас не пустят до окончания срока траура. Таков закон, миледи.
Я сжала бумагу так сильно, что она хрустнула в пальцах, смотрела на него. Села обратно с полным пониманием того, что говорил король о щедрой оплате, если я уеду.
Складывалась невеселая картина. Король.
Он знал про Каривера.
Знал, что его убьют.
Возможно, даже приказал.
Я посмотрела в окно кареты на удаляющийся дворец, на башни, которые становились всё меньше, всё дальше, и прошептала, не ожидая ответа:
— Король… он знал про Каривера. И королева тоже. Кто из них его отравил?
Капитан молчал, но в его глазах промелькнуло нечто похожее на согласие, как будто он тоже задавался этим вопросом, но не смел произнести вслух. Король приказал Боревейр признаться?
Капитан замолчал, смотрел на меня долго, и наконец кивнул едва заметно, как будто боялся, что кто-то увидит этот жест и донесёт.
— Не моё дело, миледи. А вы бы прекратили обвинять всех подряд.
Я усмехнулась горько, чувствуя, как внутри поднимается волна истеричного смеха, который угрожал вырваться наружу и превратить меня в клоуна в этом цирке.
— Значит, всё это — спектакль. Убийство, признание, изгнание. От меня избавились. Ну да, король обещал, что награда будет щедрой. Графиня. Не костёр. — Я