Я невольно улыбнулась, о, она права. Она метнулась к шкафу, распахнула дверцы и начала развешивать платья с такой скоростью, что я едва успевала следить за её движениями.
Ураган. Она настоящий ураган.
И почему-то мне от этого хорошо. Спокойно.
Как будто я не на корабле посреди неизвестности, а дома, среди живых людей.
За дверью послышались тяжёлые шаги, и в каюту вошли двое слуг — крепких, молчаливых мужчин в тёмно-синих рубахах, несущих между собой большую деревянную бадью, из которой поднимался лёгкий парок.
Горячая вода. Боже, горячая вода!
После моря, после ночи, и контрастного костра…
Они поставили бадью в углу каюты, рядом с ширмой из резного дерева, поклонились молча и вышли, закрыв за собой дверь. Нилли тут же метнулась к бадье, опустила руку в воду, проверяя температуру, и удовлетворённо кивнула:
— Отличная водичка, как раз. Сейчас я помогу вам вымыться, госпожа, и вы будете как новенькая! Ох, посмотрите только на эти платья — красота! Леди Лееле от них отказалась, сказала, что фасон не тот, цвета не те, но по мне, так они шикарные. Вам точно подойдут!
Она подбежала ко мне, протянула руки, и я невольно отступила на шаг, чувствуя неловкость, непривычность ситуации.
Меня никто никогда не раздевал. Я сама справлялась, всю жизнь.
Даже когда болела, даже когда была на грани.
А теперь эта девушка хочет помочь, и я не знаю, как на это реагировать.
Нилли заметила моё замешательство, улыбнулась мягко, с пониманием, и голос стал чуть тише, спокойнее:
— Не волнуйтесь, госпожа. Я аккуратно, обещаю. Вы устали, вам нужна помощь. Давайте я сниму с вас платье, да?
Нилли помогла мне стянуть платье через голову, и оно упало на пол тяжёлым комом. Она тут же отпрыгнула от него, поморщившись, словно от чего-то гадкого, и пнула платье носком ботинка в сторону двери:
— Фу, какая гадость! Это надо выбросить за борт, госпожа, честное слово. От него такой запах, будто его в болоте вымочили, а потом костром прокоптили. Ни стирка, ни чистка не помогут.
Я стояла в одной рубашке — грязной, рваной, с пятнами сажи — и чувствовала себя невероятно уязвимой, голой, несмотря на ткань.
Я не привыкла к тому, что кто-то заботится обо мне.
В прошлой жизни я была той, кто заботился. О пациентах, о коллегах, о больных. О близких. Нилли помогла мне снять рубашку, и я шагнула в бадью, чувствуя, как горячая вода обволакивает ступни, поднимается выше, окутывая ноги, бёдра, живот, и выдохнула с облегчением, почти стоном.
Боже, как хорошо.
Как давно я не чувствовала такого комфорта.
Я опустилась в воду полностью, прислонившись спиной к краю бадьи, и закрыла глаза, позволяя теплу проникнуть в мышцы, растворить напряжение, которое держало меня последние дни.
Костёр. Погоня. Смерть.
А теперь горячая вода и служанка, которая болтает без умолку.
Как быстро всё изменилось.
Нилли взяла кувшин, зачерпнула воду из бадьи и осторожно полила мне на волосы, массируя кожу головы пальцами, вымывая грязь, золу, остатки дыма. Её руки были ловкими, нежными, и я почувствовала, как расслабляюсь ещё сильнее, отпуская контроль.
— Ой, не слушайте Тайрона, — Нилли вдруг сказала, голос стал чуть тише, заговорщицким, словно она делилась секретом. — Он возомнил себя главным советником принца, но его никто не назначал. То, что он старший брат невесты принца, ещё ничего не значит.
Я резко открыла глаза, повернув голову к ней, чувствуя, как сердце пропустило удар.
Что?
Невеста?
У Релиана есть невеста?
— Ой, много болтаю! — Нилли хлопнула себя по губам снова, но глаза блестели от любопытства и озорства. — Мне нельзя об этом говорить, Вейрис предупреждал, что сплетни — это плохо, но я не могу молчать, когда вижу несправедливость! Тайрон ведёт себя так, будто принц уже женился на его сестре, а это не так. Свадьба ещё не состоялась, помолвка формальная. Король настаивает. Мол надо побыстрее наследников, пока принц еще…
— Пока еще?
— Пока еще жив, госпожа. Но я вам этого всего не говорила.
Она продолжала массировать мне голову, вымывая остатки грязи, но я уже не чувствовала расслабления, только напряжение, которое росло с каждым словом.
Невеста.
Вот почему Тайрон так зол. Я угроза. Потенциальная угроза его сестре, его влиянию при дворе.
А Релиан… Да, вовсе не принц из романтических баллад.
Боже, во что я влезла?
А как было не влезать? А что теперь делать? Идти некуда, я завишу сейчас от Релиана полностью.
— Леди Мелисс, — Нилли продолжала, не замечая моего напряжения, — красивая, конечно, но холодная как лёд. Ох, опять я лишнего! Простите, госпожа, я просто… ну, вы такая тёплая, живая, не то что эти надменные придворные дамы. Мне кажется, вам стоит знать, во что вы попали.
Она замолчала, ополаскивая мои волосы чистой водой, и я сидела, молча, чувствуя, как мысли крутятся в голове, одна за другой.
— Тайрон думает, что если его сестра выйдет замуж за принца, он получит власть, влияние, место в совете, — Нилли продолжала, доставая мягкое полотенце и помогая мне встать из бадьи. — Но принц Релиан не дурак. Он видит насквозь таких, как Тайрон. Видит, что тот хочет использовать родство для своей выгоды. Вот почему принц держит его на расстоянии, не даёт приблизиться, хотя тот и пытается.
Я завернулась в полотенце, чувствуя, как тепло воды сменяется лёгкой прохладой воздуха, и посмотрела на Нилли, которая улыбалась мне открыто, без тени лукавства или расчёта.
Она говорит правду.
Просто потому, что не умеет врать, не умеет скрывать.
И мне она очень нравится.
— Спасибо, Нилли, — я сказала тихо, и голос прозвучал искренне, с благодарностью. — Спасибо за откровенность. Мне действительно нужно было это знать.
Нилли расцвела улыбкой, глаза заблестели от радости:
— Ой, вы такая добрая! Не то что те придворные дамы, которые вечно смотрят сверху вниз и говорят со мной, как с дурочкой. Вы настоящая, госпожа. Я это сразу почувствовала. А теперь давайте выберем вам платье! У нас тут такая красота, что леди Лееле просто дурочка, что от них отказалась!
Она метнулась к шкафу, начала доставать платья, раскладывая их на кровати, и я стояла, глядя на это буйство красок и тканей, чувствуя, как реальность накатывает снова.
Я на корабле принца, который спас