Бина садится на пол на борту яхты, тяжело дышит. Дрожащими руками стаскивает с себя маску — резинка зацепилась за мокрые волосы. Потом шлем от костюма, неопрен с хлюпаньем отлипает от кожи. И я вижу в ее глазах слезы. Причем не театральные пару слезинок, а вполне себе настоящие. Рекордное количество мокреди.
Она тычет указательным пальцем в море и кричит сквозь натуральную истерику:
— Акулы! Я видела плавники! Огромные такие серые плавники и морду! Зубы!
А я не знаю, смеяться мне или плакать. С одной стороны — смешно до колик. С другой… Наверное, нехорошо смеяться над испуганной девушкой.
— Дурындочка ты моя… — вырывается у меня, когда сажусь рядом.
Я тянусь к ней, обнимаю за дрожащие плечи. Кожа холодная и мокрая, пахнет морем и неопреном.
— Что? — всхлипывает она.
— Дуреха! — повторяю нежно.
— Не смей обзываться! — тут же оскорбляется она и насупливает брови, хотя губы все еще дрожат.
Мне остается только развести руками.
— Альбина, я тебе сейчас открою страшную тайну. — Беру ее лицо в ладони, заставляю посмотреть на себя. — В Черном море акул нет.
— Как это нет? — возмущается Бина, ее глаза все еще красные от слез. — Везде есть, а тут нет?
— Нет, — пожимаю плечами. — Видишь ли, в Черном море низкий уровень солености, также ограниченный кислородный режим на глубине, а еще изолированная экосистема. Это делает наше море непригодным для большинства видов акул. Теоретически тут могут изредка встречаться катраны, но они крайне редки и обитают только в открытых водах, а не у берегов курортных зон.
— А ч-ч-что я тогда видела? — заикается она от волнения. — Что это было? Я же видела плавник и морду такую стра-а-ашную! И глаза черные-черные!
— На воду взгляни, — усмехаюсь я и киваю в сторону моря.
А там вовсю плещутся два задорных дельфина, которых очень позабавила наша свистопляска со срочным поднятием на борт.
Один — покрупнее, видимо самец, — высоко выпрыгивает из воды и с плеском падает обратно. Брызги летят во все стороны, на солнце переливаются радугой. Второй, помельче, кружит вокруг яхты, время от времени выставляя из воды свою умную морду и разглядывая нас любопытными глазками-бусинками.
Надо видеть лицо Бины, когда она смотрит на детей моря. Глаза круглые, как блюдца, лицо шокированное, рот приоткрыт.
— Но я же… Нет, я была уверена… — бормочет она растерянно.
Она встает на дрожащих ногах, кое-как ковыляет к борту в тяжелых ластах, цепляется за поручень мокрыми руками и наблюдает за играми дельфинов.
Теплый ветерок шевелит ее мокрые волосы, на плечах уже начинают подсыхать капельки воды.
Дельфины явно решили устроить нам представление. Большой самец снова выпрыгивает, на этот раз делает в воздухе что-то вроде сальто. Его подруга подплывает ближе к яхте и начинает издавать звуки — щелканье, свист, почти смеется. А может, это и есть смех. Кто их знает, этих морских умников.
— Они… они играют? — шепчет Бина, все еще не веря своим глазам.
А мне так нравится ее искреннее удивление и восхищение. Я просто кайфую от ее эмоций.
— Конечно играют, — поясняю с улыбкой. — Дельфины — самые игривые создания в море. Им интересно, кто это тут плескался, создавал переполох.
Дельфины словно понимают, что мы их обсуждаем. Меньший подплывает совсем близко, высовывает морду из воды и издает протяжный свист. На морде — настоящая улыбка, хотя знаю, что это просто особенность строения челюстей.
— Боже мой, — выдыхает Бина. — Какие они красивые…
Я тоже встаю, подхожу к ней сзади. Ставлю руки на поручень по обе стороны от нее, и она оказывается в кольце моих загребущих лап.
Наклоняюсь ближе, чувствую, как она напрягается.
— Бина, — зову ее ласково.
Она оборачивается.
Глаза все еще влажные, щеки розовые от смущения и солнца, губы чуть приоткрыты — обалденное зрелище. Никогда не видел ее более красивой, чем в этот самый момент.
Все, я больше не могу держаться подальше. И так старался, сколько мог.
Наклоняюсь к ней и наглым образом накрываю ее губы своими.
Они у нее такие пухлые, мягкие… И она не успевает их от меня спрятать. А на вкус — м-м-м, соль и что-то еще, что-то совершенно «Биновское».
Все старшие классы об этом мечтал.
Чтобы вот так поймать ее в кольцо своих рук и целовать всласть…
Правда, тогда я представлял себе не яхту в Черном море, а скорее школьную дискотеку или пустой класс после уроков. Но море даже лучше. Намного лучше.
Глава 23. (Не) целованная
Альбина
Такси везет нас с Макаром домой.
Салон пропитан запахом морской соли и химическим ароматом неопрена, который словно прилип к нашей коже и одежде.
Кондиционер гудит на полную мощность, но мне все равно жарко.
Сижу у окошка на заднем сиденье, тяну губы в улыбке и делаю вид, что все окей.
А оно вообще не окей!
Вот ни разу…
Я сильно испугалась там — на морской глубине.
До сих пор помню это ощущение паники, когда легкие сжались в комок, а сердце забилось так часто, будто вот-вот выскочит из груди.
Мне этот гигантский дельфин, плывущий прямо на нас издалека, вправду показался акулой! Серая тень в зеленоватой воде, движущаяся слишком быстро и слишком целенаправленно. Я пыталась прокричать это Макару, но изо рта выходило только жалкое бульканье да пузырьки воздуха.
Это было ужасно!
Самые кошмарные секунды моей жизни. Ощущение полной беспомощности под водой, когда не можешь ни закричать, ни убежать, только беспорядочно молотишь ластами и задыхаешься от собственного страха.
Потом подъем на поверхность, когда Макар крепко держал меня за пояс, а я дергалась в его руках, как пойманная рыба.
И только-только я успокоилась, стала наблюдать за дельфинами с борта, как Покровский…
Надо же было Макару именно в этот момент меня подловить своими губищами!
Главное — губищи-то какие!
Вездесущие, я бы сказала. Нежные, в то же время настойчивые, с легким привкусом мужского эгоизма. Я до сих пор чувствую их на своих губах, будто он оставил на них невидимый отпечаток. Жгут!
Ладно, поцелуй мне понравился, что удивило в край…
Понравился настолько, что во мне что-то проснулось. Что-то дремавшее и забытое. Тепло разлилось по всему телу, начиная от кончиков пальцев и заканчивая самыми потаенными местами, о которых приличные девочки не говорят. Словно каждая клеточка ожила и потянулась к его прикосновениям. В животе сладко-сладко заныло, а колени предательски задрожали.
Но это-то и напугало больше всего — что понравилось.
Я думала, мне с Макаром все ясно.