Неожиданно раздается звук стука с улицы — это пришел курьер-доставщик.
Лика радостно подпрыгивает:
— Ой, Владуша, ты все-таки заказал еду? Какой ты молодец!
Влад раздраженно цедит:
— Заказал.
Он идет к двери, забирает заказ и возвращается с ним на кухню.
Лика сидит там же, ждет его.
А потом мы слышим ее визг:
— Ты заказал только один гамбургер?! Только себе?
— Что такое, милая? Тебе не нравятся замечательные макароны, которые ты сварила? Ешь их, а нормальную еду будешь есть, когда научишься ее готовить, — отрезает он.
И от этой его интонации — усталой, презрительной — меня будто током бьет.
Воспоминания накатывают, как волна. Я даже слышу их рокот.
Вдруг вспоминаю, как он когда-то сделал со мной ровно то же самое.
Мы с Владом тогда только недавно поженились, и я, не слишком умелая хозяйка, приготовила ему первый в жизни борщ. Три часа стояла у плиты, старалась, волновалась. А он едва его попробовал, обозвал меня безрукой, вылил мой борщ в унитаз и заказал гамбургер. Причем так же один — для себя, показушно. Я тогда сидела голодная, смотрела, как он жует, и чувствовала себя полной дурой. Помню, как мне было больно, как хотелось провалиться сквозь землю от унижения.
— Бывший у тебя огонь… — хмыкает Макар. — Она ж вроде беременная, нет?
Лика беременна, если верить ее словам.
И в этот самый момент мне что-то становится все равно на эту драму. Противно делается от всей этой показухи.
— Макар, ты наслаждайся своим попкорном, я пойду, голова болит.
Вручаю ему ведерко и встаю.
Юркаю в спальню, часто-часто дышу, чтобы не расплакаться.
Мне бы побыть немножко в одиночестве, но Макар тут как тут.
Ни минуты мне не дает на условное «прийти в себя».
Молча всхлипываю, беру парео, накидываю, как шаль, на голые плечи, ведь я в сарафане с тонкими бретельками. Хочу юркнуть мимо Макара в дверь. Но он не пускает.
— Ты куда?
— Прогуляться пойду. Сказала же, голова болит.
— Давай я тебе шею помассирую, точки нужные знаю, вмиг отпустит.
Он говорит это и натурально тянется ко мне своими граблями, будто я ему и вправду любовница.
— Не надо, — отпрыгиваю в сторону. — Просто подышу воздухом и пройдет, пусти меня.
— Темно уже, не нужно никуда идти одной, — хмурит он свое брутальное лицо.
— Я взрослая девочка, — напоминаю, вдруг забыл.
И пока он переваривает мои слова, буквально сбегаю через дверь в спальне — благо тут отдельный выход на пляж.
Ухожу подальше от дома, бреду по каменистой линии, смотрю на яркую луну.
Кто его знает, может и хорошо, что я так и не забеременела от Влада? Если он даже беременной Лике гамбургер не купил…
Как я с ним жила вообще? Он ведь не вчера стал таким.
Слезы сами катятся по щекам, но я их стираю ладонями.
Слушаю шум волн, вдыхаю полной грудью морской аромат — соленый, с нотками водорослей и свежести. Чувствую прохладный бриз на щеках и потихоньку отхожу от всех переживаний.
Пусть они заполонили мой дом, украли отпуск, хорошее настроение.
Но море им украсть не по силам.
Море вот оно, родимое. Шумит, успокаивает, обнимает звуками волн.
Морько мое… Морюшко…
Глава 14. Голая Альбина
Макар
Не знаю, как у них там в семье было принято, но, если б моя баба пошла на улицу ночью гулять, я бы забеспокоился.
А Альбина отмахнулась от меня, как от назойливой мухи.
Взрослая девочка она, ага.
Когда это было аргументом, спасающим людей от неприятностей?
Красивая девушка одна на пляже в чужом городе — ни разу не провоцирующая ситуация, да?
Я-то в Кабардинке не первый год и слежу за сводкой новостей.
Буквально на прошлой неделе какой-то турист из Ростова напился и приставал к отдыхающим на набережной. Хорошо, что местные его быстро успокоили, а то неизвестно, чем бы закончилось.
Естественно, местные туристов не трогают. Это их хлеб, да чего уж там, и мой тоже отчасти. Но ведь сюда каждое лето приезжают тысячи отдыхающих, от которых можно ждать что угодно.
Перепьют и вперед буянить.
Помню, как в позапрошлом году сибиряк один устроил драку прямо на пляже, чуть девчонку не прибил за просто так. Потом еще неделю местные обсуждали.
Я обязан ее защитить, и плевать, взрослая она девочка или нет. Девочка же — это ключевое.
Да, я Бине по сути никто. Но на эту неделю назначен любовником. А любовники должны беречь своих любовниц, верно? Так что сама напросилась.
Короче, остаюсь я один в спальне ровно столько времени, чтобы успеть вскипеть, а это у меня занимает минуты.
Да, я не самый сдержанный на свете человек.
Становится решительно плевать, что она меня послала подальше. Вылетаю следом через тот же выход на пляж.
Домик Бина сняла в отдалении от самой Кабардинки, здесь тихо и пустынно. Фонарей нет, только луна освещает каменистую береговую линию. Ни одной живой души, только ее силуэт впереди.
Далеко идущий, между прочим!
Вот вчесала…
Иду за ней некоторое время в отдалении, чтобы не заметила. Стараюсь наступать аккуратно — камни под ногами предательски скрипят.
И вдруг наблюдаю, как она останавливается, смотрит в морскую гладь. Слезы со щек стирает? Больно характерный жест. Плечи у нее дрожат.
Хочется подойти, обнять, сказать что-то утешающее. Но знаю же — опять оттолкнет. Бина — не из тех, кто любит выставлять чувства напоказ.
А потом она скидывает парео прямо на камни, стаскивает сарафан.
Лифчик.
Тру-у-усики…
Честно сказать, охреневаю от вида голой Бины. Пусть она вдалеке и я ни черта не вижу деталей, как хотелось бы. Но сам факт!
Силуэт у нее — зачет. Попа круглая, прямо от поясницы, многие ради такой задницы годами в тренажерке убиваются. Я, например…
Был дрыщом, лучше сказать — глистой в скафандре. Потом в моей жизни произошла вся та хрень, о которой вспоминать не хочу, и… Все во мне изменилось внутри, и я решил меняться снаружи. Вот как порой на нас влияют, казалось бы, близкие люди.
Ради тела, каким обладаю, я вкалывал в тренажерном зале до седьмого пота. Жрал протеин на завтрак, обед и ужин. Чего только не делал.
А у Бины задница, что-то мне подсказывает, а-ля натюрель, как и все остальное.
Я так поражен наготой Бины, что даже в первые секунды не задумываюсь, зачем она вообще разделась.
Что она задумала там?
Вижу, как подходит к