«Без меня все развалится, — твердил постоянно. — Я фундамент, на котором семья стоит. Все должны мне подчиняться, меня уважать, передо мной преклоняться».
Получается, им побрезговала? Его… его прикосновениями? Его домогательствами?
— Ах ты ж шельмец… — задыхаюсь от возмущения, и весь мир вокруг красным становится. — Так еще и к невестке лез?!
— Мариам, ты все не так поняла… — хлопает вшивыми выцветшими ресницами он. — Я не так выразился…
И ну пятиться от меня подальше, спиной к двери пробирается. Руки перед собой выставил, как щит. А на лице страх появился — впервые за все годы нашего брака.
Мы с ним будто ролями меняемся. Как так вышло, сама не понимаю.
Видно, что-то в моем виде его напугало.
Я все ему прощала безропотно… Секретарш, кассирш, официанток…
Но невестка!
Тут мой мозг ломается, как и здравый смысл.
— Мариам, успокойся, — Артур пытается воззвать к моему разуму, который отключается.
Наверное, это видно, когда у человека отключается разум.
Наверное, это пугает. Хотя я никогда не думала, что муж может меня бояться.
Есть в лишнем весе одно большое преимущество. Весомое такое… Буквально.
А веса во мне почти центнер.
И сил прибавилось после того, как стала с личным тренером заниматься. Стройняшку и фитоняшку он из меня не сделал, но под слоем жира появились мышцы крепкие.
«Ваша сила удивительная, Мариам Вазгеновна, — говорил тренер. — При вашей комплекции можете слона свалить».
Я никогда не пыталась, но…
Сейчас я ощущаю такой прилив ярости, что еле справляюсь с ней. Казалось бы, поставь передо мной слона, и я с легкостью справилась бы с ним. Кровь по венам течет, как лава, в ушах гудит, в глазах красная пелена.
— Ты что это творишь, Артур! — ору я не своим голосом.
Сама удивляюсь, каким тоном с мужем разговариваю. Властным, требовательным, грозным. Как будто не я это говорю, а другой человек — сильный, смелый. Человек, которого я в себе никогда не знала.
— Тут ты ляпнул только что, мол, невезучая Рита. Это ты намекал на ту прошлую аварию, так?
— Я ни на что не намекал, — начинает отпираться он, но голос дрожит, и это явственно слышится.
При этом муж снова начинает пятиться.
А меня уже несет, как речным потоком в половодье:
— Стой, паскуда, скажи мне как на духу. Желтая машина, про которую Арнак мне говорил, что Риту сбила… Твоих рук дело?
— Поклеп! — кричит он, но пот на лбу выступил, адамово яблоко дергается. — Я про тот спорткар и не слышал даже…
— Откуда ж знаешь, что то был спорткар? — хватаю его за слово. — Проговорился!
Артур бледнеет, понимает, что попался. Рот открывает-закрывает, как рыба на суше. А потом он машет рукой:
— Хватит притворяться, Мариам. Снимай белое пальто, тебе не идет. Рита сдохнет, нам же проще жить будет, просто признай это…
А на Арнака и его чувства ему плевать. Как и на меня, ведь нет мне жизни без моего сына. И на внучку ему тоже плевать.
Вспоминаю, как стирала сообщение с фотографией внучки. Собственными руками отца у маленькой Миленочки забирала. Все ради этого ирода окаянного, мужа, богом мне данного.
Я ведь тайно то фото себе переслала, чтобы сохранить. А потом… Господи, прости меня! Стерла!
Как же мне стыдно было. Весь день свадьбы как в воду опущенная ходила.
Как же тяжел этот груз вины.
Как мне больно из-за моего ужасного поступка по отношению к безвинной душе, родной кровиночке. А особенно из-за того, какую подлость Артур задумал совершить.
Ведь если он задумал, то все сделает.
У него связи есть, деньги, люди нужные. Ритке не выжить… Никакая Испания ее не спасет.
— Мариам, успокойся, — талдычит муж, видя, что я схожу с ума. — Подумай головой, а не сердцем дурным…
Но меня уже не остановить.
Ярость переполняет, захлестывает с головой.
— А-а-а! — воинственно ору, как амазонка древняя.
Разбегаюсь — насколько могу в своем весе — врезаюсь в мужа всей тушей. Он от неожиданности пошатывается, теряет равновесие.
Подхватываю его под мышки — силища-то какая! — и своим весом выталкиваю из спальни.
Дальше коридор. Широкий, с высокими потолками. А там дубовые перила резные, за которыми пропасть аж до первого этажа. Лестница винтовая, красивая, дорогая. А внизу мраморный пол и кофейный столик стеклянный.
— Мариам, что ты делаешь! — кричит Артур, пытается хоть за что-то зацепиться, упереться ногами, но поздно.
Я его к перилам прижимаю, через край перекидываю.
Весь мой центнер веса работает как таран.
Артур сопротивляется, цепляется, но что он может против такой махины?
— Прощай, паскуда, — говорю спокойно и отпускаю.
Ух…
Наблюдаю за тем, как Артур летит вниз головой, руками размахивает, кричит что-то.
А потом — бах! — точнехонько на кофейный столик шлепнулся.
Стекло вдребезги, осколки во все стороны. И лежит теперь неподвижно, шея под неестественным углом.
Стою некоторое время, на него смотрю со второго этажа. Жду, что двинет рукой или ногой. Но нет. Тишина мертвая, только часы в гостиной тикают да ветер за окном завывает.
Следующее, что я делаю, — возвращаюсь в спальню.
А походка-то легкая… Даже про больные колени забыла.
А походка-то пружинистая. Как будто скинула не один десяток килограммов.
А походка-то счастливая… Потому что и вправду скинула.
Груз какой с себя сбросила.
Захожу в спальню, с легкой душой беру телефон с тумбочки, включаю. Руки не дрожат, голос ровный.
Набираю номер. Гудки, а я спокойная, как никогда в жизни не была.
— Здравствуйте. Полиция? — говорю четко, внятно. — Я скинула мужа со второго этажа. Да, сама скинула, намеренно. Кажется, шею сломал, не двигается. Скорую, думаю, поздно вызывать. Приезжайте, забирайте меня, арестовывайте.
Голос у дежурного взволнованный:
— Женщина, вы в сознании? Может, вам помощь нужна?
— Нет, — отвечаю спокойно. — Я в полном сознании. И помощь мне не нужна. Наконец-то.
Мне в этой жизни уже ничего не страшно. Ни тюрьма, ни суд, ни осуждение людское.
Я свое отбоялась. Отплакала, отстрадала. Отжила чужую жизнь — теперь хочу попробовать свою.
Глава 44. Голые
Маргарита
Мне делается дико смешно, когда Арнак на цыпочках пытается покинуть детскую. При этом он выглядит так, будто ступает по минному полю. Каждый шаг продуман до сантиметра, руки вытянуты в стороны для равновесия, как у канатоходца. Но, если учитывать, сколько в доме Гильермо скрипучих половиц, минное поле — верное описание напольной поверхности.
А Миленочка скрипов не любит… Просыпается на раз-два.
Стоит чуть неосторожно наступить на предательскую доску в районе комода — и все, малышка взвивается истошным ревом,