— Ш-ш-ш… — приветствует он меня и показывает взглядом на Дана-младшего, который вовсю пускает пузыри.
Я маню их в квартиру.
Привычным движением вытаскиваю Дана-младшего из переноски. Довольная как паровоз чуть баюкаю его и несу в детскую, где для него все готово. Ведь этот товарищ провел в моей квартире уже немало времени.
Прижимаюсь губами к теплому детскому лобику, вдыхаю аромат волос, балдею.
Казалось бы, совершенно чужое дите, но какое родное…
Укладываю его в кроватку, с минуту любуюсь, чувствуя, как позади меня стоит Даниэль.
Мы цапаем трубку от видеоняни и осторожно выходим из комнаты, плотно прикрыв дверь.
По заведенной привычке идем на кухню, я ставлю кипятиться чайник для чая.
— А торт где? — спрашиваю, хитро посмотрев на Даниэля, ведь обычно он приходил с тортом.
— У меня есть кое-что получше, — заявляет он.
Приносит из прихожей сумку, где хранит добро Дана-младшего, всякие там подгузники, бутылочки и прочее. Но достает не их.
В руках Даниэля вдруг оказывается черная папка для документов.
Он открывает ее и достает два листка.
— Вот. — Он стучит пальцем по столу. — Лишение Зары родительских прав, а также бумажка, согласно которой биологический отец Даниэля никогда не сможет претендовать на опеку.
— Ура! — Я хлопаю в ладоши. — Наконец все заверено документально, и Гаспаряны никак не смогут навредить малышу.
— Не смогут. — Даниэль очень собой доволен. — Теперь я официально его единственный опекун, а Зара сгниет в лечебнице. Пусть парень по ДНК не мой, но по сути… Честно сказать, я никогда не думал, что могу так отчаянно полюбить абсолютно чужого ребенка. Я думал над этим всем. Если бы ты досталась мне с ребенком, твоего бы влет полюбил без вопросов. Это не было бы для меня сюрпризом, потому что частица тебя. Но тут абсолютно другая ситуация…
— Чужих детей не бывает, Даниэль, — улыбаюсь ему. — А Дан-младший грозит вырасти настоящим очаровашкой и весь будет в папу — того, который воспитает.
— Я тут думал-гадал, может, это план божий? Чтобы мы дали ему путевку в жизнь, и он смог осуществить свое предназначение. Может быть, он станет врачом и спасет много жизней, или гениальным актером…
Даниэль говорит это с большим воодушевлением. А мне делается чуточку смешно.
— По-моему, ты возлагаешь на парня слишком большую ответственность. Пусть Дан-младший растет счастливым, и этого достаточно, — улыбаюсь ему.
— Ты примешь его, поможешь воспитать? Малыш с особенностями, конечно, и ему очень нужна мама. Мой малыш, он…
— Наш малыш, Даниэль, — поправляю его.
— Наш, значит? — переспрашивает он с прищуром.
Замирает на пару секунд, а потом выдает с настороженным видом:
— А ты моя?
Вот так вопрос. Похоже, сегодня Даниэль решил подключить тяжелую артиллерию.
— До сих пор даже в губы целовать не разрешаешь, — говорит он с осуждающими нотками.
Он мне. С осуждающими!
Смотрю на него с укоризной.
— У меня свои резоны. Вот будет бумажка о разводе, тогда уж…
Даниэль смотрит на меня победным взглядом и выкладывает на стол третий документ.
— Вот свидетельство о разводе. Теперь все официально. Я разведенный мужчина, теперь тебя все устраивает?
Боже, ну наконец-то! Аллилуйя…
Никогда не думала, что простая зелено-серая бумажка может так порадовать. С удовольствием беру ее в руки, читаю. Все и вправду официально. Даниэль свободен.
— Ты обещала, что, когда я получу эту бумажку, снова станешь моей. Разрешишь мне… Все мне разрешишь. Я надеюсь, ты не забыла?
Вы посмотрите, как он умеет договариваться.
Обалдеть как романтично звучит. Нет.
— Я думала, ты как-то официально подойдешь к вопросу, обозначишь наш с тобой статус…
Даниэль останавливает меня жестом.
Снова лезет в сумку с детскими вещами и достает…
Бархатную коробочку!
— Твое замечание плавно подводит меня к финальной фазе нашего разговора, — заявляет он с важным видом.
Кладет коробочку на стол, открывает. Внутри загорается свет, и на меня смотрит сапфир размером с голубиное яйцо, не меньше. Он огромный и удивительно красивый.
— Выходи за меня замуж. Снова! — просит Даниэль.
Стою, молчу, очарованная моментом.
Когда мы с Даниэлем разводились и я ревела ночами в подушку, втайне, конечно же, мечтала об этом моменте. Как он такой весь без меня исстрадавшийся придет, новое кольцо принесет и станет умолять выйти за него замуж снова.
В мечтах я множество раз принимала это его предложение, и мы потом жили долго и счастливо.
А сейчас вдруг робею, немею и не знаю, как правильно себя повести.
Как будто чего-то не хватает…
— Катя, мы с тобой на более высоком уровне венчаны. Случилось столько паршивого, а мы, несмотря ни на что, сохранили связь. Да я, даже будучи в браке с другой, умудрился ни разу тебе не изменить… А знаешь почему?
— Не имею ни малейшего понятия.
И вправду не понимаю, почему он не спал с Зарой, ведь был на ней женат.
— Да попросту потому, что даже в браке с ней я считал себя твоим мужем. Да, я знаю, что это совершенно глупо звучит, но для меня это было так. А измена для меня неприемлема. И да, это было бы для меня именно изменой, пусть по факту она была женой. Я никогда не считал тебя бывшей в душе. Пусть старался тебя отпустить, пытался забыть — ничего не вышло, мои чувства сделались только крепче. И вот здесь и сейчас я заявляю тебе о них. Я люблю тебя и нашего нерожденного ребенка…
— И Дана?
— И Дана… Я очень хочу, чтобы мы зажили одной счастливой семьей. Чтобы навсегда вместе. Пожалуйста, прими мое предложение. Вернись ко мне, любимая, я очень сильно этого хочу…
Наконец понимаю, чего же мне не хватало до этой минуты. Последней толики признаний!
Тех самых, банальных, где Даниэль так отчаянно просит меня к нему вернуться.
Внутренне ликую, но по-прежнему ничего ему не говорю, лишь раскрываю халатик и позволяю выглянуть голому плечу. Хитро подмигиваю Даниэлю.
Да-да, провоцирую!
Проходит ровно одна секунда, и я очень радуюсь, что не успела поставить на стол заварник с кружками, потому что мы бы все повалили на пол. Ведь Даниэль хватает меня и усаживает на этот самый стол. А потом начинает целовать так, что у меня от удовольствия кружится голова.
Он целует меня в губы, потом в шею, в правое ушко.
Жарко дышит и просит:
— Я очень по тебе скучал, скажи, что ты тоже скучала!
— Безумно… — шепчу ему в губы.
— С ума по тебе схожу.
Это последнее членораздельное предложение, какое он произносит.
Дальше на моей скромной кухне начинается такое, о чем приличные люди не говорят.
Мы набрасываемся