— Чего это он не твой? — стою на своем. — Ты больше верь своей блондинистой болонке, что вгрызлась тебе в ногу и никак не отцепится. Мне Зара все про нее рассказала! Мелкая прилипчивая никчемная дрянь. Много она тебе детей родила? А вот моя Зара…
В этот момент затек отходит от машины, демонстрирует нам какой-то здоровенный пульт с тремя кнопками и нажимает одну из них.
В первые секунды ничего не происходит, а потом мы с Каролиной слышим какое-то жужжание. Противное, мерзкое…
Не сразу замечаем, но все же видим, что передняя и задняя стенки бокса начинают движение. Едут на нас!
— Ваан, что происходит? — визжит жена. — Ваан, сделай что-нибудь!
— Заткнись! — Наконец не выдерживаю.
Как, по мнению ее величества, я должен что-то сделать? Каким это образом? Телефон не работает, выбраться не можем. Мне вызволять ее из этого катафалка силой мысли?
Или, может, унизиться и начать умолять этого щегла желторотого? Много чести!
Все равно не послушает… Я бы на его месте не слушал.
— Ты поступаешь сейчас не по-людски! — пытаюсь воззвать к его разуму. — Как бандюган себя ведешь! Без чести и совести… Как так можно с родственниками, друзьями родителей… Живых людей под пресс!
Как ни странно, это действует.
Он останавливает движение пресса и начинает выступать:
— А почему я должен с вами вести себя по совести? Вы вели себя по чести и совести? Нет! Вы сели мне на голову и гадите все это время, а я должен терпеть? Обалдели от безнаказанности! Типа лошок Даниэль все съест и не подавится? Типа я такой терпила, со мной можно по-всякому? А вот хрен вам. За каждое свое гнилое действие расплатитесь! И не только деньгами.
Это его надменное «Не только деньгами» изрядно бьет по нервам, а мне и без того уже паршиво дышится.
— Что ты от нас хочешь? Чтобы я тебе возместил расходы Зары? Я, как отец ни в чем не повинной девочки…
— Ты мне подсунул безумную девку с чужим плодом в пузе. Эта дрянь сделала невозможной мою жизнь, а потом еще и человека машиной переехала, и ребенка на произвол судьбы бросила. Полиция ищет ее по всему краю, по всей стране. Потому что наезд на няню уже доказан, исполнителя взяли, и он раскололся. Как тебе такое, отец «невинной» девочки? Как это мне объяснишь?
И снова это треклятое воронье:
— Кар-р-р…
Неожиданно подключается Каролина:
— Что за глупости ты говоришь? Не делала Зара ничего этого! Никакого ребенка она не бросала! С ней он…
Как только жена произносит последние слова, мое сердце екает.
Вот и все.
Дальше скрывать нечего.
— Не с ней, — тихо шепчу.
Каролина не понимает, переспрашивает:
— Что ты бормочешь, Ваан?
— Не с ней ребенок! — наконец выплевываю слова, которые давно проели нутро будто кислотой.
С какой-то стороны мне становится даже легче. Больше не ношу в себе эту жуткую тайну.
Каролина прикрывает рот ладонью, пялится на меня бешеным взглядом.
— Либо вы мне сейчас говорите, где спрятали Зару, либо я расплющу вашу тачку вместе с вами, — цедит сквозь зубы Даниэль.
Оно, может, и нужно сказать, где дочь. Ведь заслужила все то, что Даниэль с ней хочет сделать.
Но ведь она… Дочь! Та, кого я клялся защищать до последнего.
— Блефуешь! — Смеюсь ему в лицо, хотя хочется рыдать с надрывом, как в детстве, когда все еще было можно. — Ты слишком добропорядочный, чтобы пойти на убийство… Слишком правильный…
— Ага, — хмыкает Дживанян. — А ты проверь мою добропорядочность на собственной шкуре! Не скажешь, где ее прячешь, выполню угрозу. Полюбуюсь, как вас спрессует вместе с тачкой, и уйду отсюда в закат. Продолжу жить, как жил. Поверьте, совесть мучить не будет. И никто меня с этой свалкой не свяжет, уж я достаточно для этого потратился, не поскупился…
— Ваан, он сумасшедший. — Каролина начинает плакать. — Ваан?
После ее визга Даниэль снова отходит от нас и нажимает треклятую кнопку.
— Ваан!
— Каролина, молчи! — ору на жену.
И она молчит.
Сжимает мои пальцы до синевы и молчит, молчит…
А меж тем железные стены спереди и сзади берут роллс-ройс в захват, начинают сдавливать.
Вскоре лопается стекло фар, но это только начало.
Жуткий звук скрежета металла попросту невыносим.
Он убивает!
— А-а-а… — визжит жена.
— Каролина, молчи! — снова ору.
Если он с нами так жесток, что же он сделает с Зарой?
— Сжалься! — вдруг верещит Каролина. — Пусть ее в психушку, но только не в тюрьму… Зара — больная девочка! Сжалься, Даниэль! Сжалься… А-а-а…
Внезапно все смолкает.
И скрежет металла, и визг Каролины, и, кажется, мое сердцебиение.
— Адрес, — режет слух неумолимый голос Даниэля.
— Обещай! — все не сдается Каролина. — Пусть психлечебница, врачи, уколы, но не тюрьма, она ж там помрет, ее ж там прибьют… Ну пожалуйста!
— Будет вам психушка, — соглашается он.
* * *
Я сижу в комнате со свежевыбеленными стенами и потолком. Передо мной железный стол, прикрученный ножками к полу, такой же стул. За спиной зеркало в полстены.
К слову, чудесная комната находится в государственной психиатрической лечебнице.
Жду появления ее величества с бриллиантом в зубе. Ведь ее упрятали сюда благодаря моим стараниям.
Ее мать и вправду выдала местонахождение дочки. Та пряталась на даче у дальних родственников ее близкой подруги. Без прямой указки мы бы еще очень долго ее искали.
Зару схватили, предъявили обвинения и сразу направили сюда для психологического освидетельствования.
Да, я согласился на психушку. Но я же не уточнял, какую, правильно?
Гаспаряны, конечно же, хотели частную клинику в заповеднике, куда попадает свихнувшаяся элита нашего края или просто те, кому нужно где-то отсидеться.
Эдакий эко-отель с огромными номерами, обставленными по последней моде, террасами с видом на природу и прочими атрибутами роскошной жизни.
Я посмотрел брошюру, подивился, как умиротворенно там гуляют по территории люди, как пациенты сидят на лесной полянке в кругу, познают дзен. А какие там вышколенные медсестры, просто закачаться можно. Любой каприз в ту же секунду.
Гаспаряны с небывалым воодушевлением рассказывали мне про клинику, услуги которой надлежало оплачивать, конечно же, мне. Так их растак! Ну разумеется… Кому же еще?
Я покивал им, выматерился про себя и зарядил нужных людей, чтобы Зару отправили прямиком в государственную клинику с самым строгим режимом.
Тяну носом и морщусь от неприятного запаха дезинфицирующих средств. Здесь недавно прибирали и, кажется, вымыли хлоркой