Отчего-то я верил, что стоит мне уйти от Зары, мы съедемся с Катей в тот же день.
Оказалось, я сильно недооценил обиду и ослиное упрямство бывшей жены.
«Женщины не вещи, Даниэль! Нельзя выгнать одну, пожить с другой, а когда понял, что не понравилась, снова менять на первую. Ты жен берешь напрокат? Погонял, не понравилась, нафиг?!» — ругалась она на меня.
Как будто я когда-то относился к Кате, как к вещи.
Я готов был выделить ей приличное содержание, купить жилплощадь по ее выбору. Но кто-то ведь был слишком гордый, чтобы делить со мной какое-то там имущество. Я ей выделил приличный оклад, регулярно снабжал премиями, сделал все, чтобы ей комфортно работалось. Даже ремонт оплатил! Пусть она этого еще и не выяснила. Узнает по факту завершения, а то еще надумает отказаться, с нее станется.
Какой мужик будет все это делать, если воспринимает женщину как нечто, что так легко заменить?
Все перекрутила, выставила в неприглядном свете и довольна!
Подонка нашла в моем лице. Много она знает подонков, кто ведет себя с бывшей женой, как я?
И ведь если Катя уперлась рогом, то ее не сдвинуть.
«Мы будем воспитывать вместе ребенка, и на этом все». Большего я так и не смог от нее добиться.
О, да, забыл, еще она, так и быть, готова принимать от меня алименты. Одолжение сделала, ей-богу.
Больше ни на какой контакт не идет. Даже гладиться не дается.
Залезла в ракушку, и никак ее оттуда не выковырять.
«Зачем нам снова разговаривать о больном, Даниэль? Не хочу ворошить прошлое, уже все сказали друг другу…»
Кто сказал? Она? Я вот, например, и десятой доли ей не сказал того, что хотелось.
Однако Катя неумолима.
Сколько бы я ни ездил к ее дому, сколько бы ни посылал ей подарков, приглашений, на все у нее один ответ: «Нет».
А когда я попытался поработать ее личным водителем, хоть с работы и на работу ее возить, она вообще пригрозила увольнением. Тут я уже пошел на попятный. Хоть на работе ее видеть краем глаза, и то хлеб. Я ведь с ума без нее сойду!
Я понимаю, сам во всем виноват, сам спустил свою счастливую жизнь в унитаз, но от этого ни на грамм не легче. Делать-то что, непонятно.
Краем глаза кошусь на часы. Без пяти три.
Через пять минут меня ждут на выписке.
Пора…
Кое-как заставляю себя выйти из машины.
Сердце болезненно ухает в груди.
Оглядываюсь на собственную машину.
Я отвез джип на мойку, да.
Но это все, что я сделал перед тем, как приехать за сыном.
Когда мы женились с Катей и когда усиленно делал ей ребенка, все мечтал, что вот наступит день выписки, найму декораторов, чтобы мне из машины сделали конфету. Если дочка, так и прилеплю на капот надпись: «Еду за маленькой принцессой!» Если пацан, что-то другое бы прицепил.
Кто же знал, что в результате я повезу из роддома домой совсем не ребенка Кати.
День выписки, который должен был стать одним из счастливейших в жизни, по факту становится днем, который обнуляет мои шансы вернуть бывшую жену…
И ладно бы я не понимал ее резонов…
Но я понимаю. Я сам на месте Кати был бы уничтожен фактом наличия чужого ребенка.
Усилием воли заставляю себя достать с заднего сиденья букет роз, который купил, потому что совесть не позволила идти совсем без всего. Направляюсь к многоэтажному зданию.
Спрашиваю у охранника, где находится комната выписки, меня провожают туда.
Захожу в комнату, где, по ощущениям, находится человек пятьдесят. Сплошь счастливые парочки с новорожденными. Фотографируются, поздравляют друг друга, целуются и улыбаются.
А мне вот некого целовать. И улыбаться не особенно хочется.
Неожиданно слышу. Пищит.
Оборачиваюсь к двери, соединяющей комнату с внутренним коридором роддома, и вижу Зару, стоящую вместе с медсестрой, в руках которой находится сверток с младенцем.
Неожиданно до меня доходит — это мой пацан пищит.
Звонко так, протяжно.
Как есть красный, совсем крошечный лежит в белом конверте на руках у медсестры и пищит. Что радует — голос крепкий.
Раз силы есть пищать, значит точно выживет, так? Слабые не пищат…
Хоть что-то радует. Впервые слышу, как плачет мой пацан. Сколько ни приходил его навещать за эти две недели, он все спал.
— Вот ваш малыш. — Медсестра протягивает мне ребенка.
Наступает великий момент.
Вручаю цветы Заре, а сам беру конверт в руки, хоть и страшно до чертиков. Малец мой такой крошечный, что боюсь сломать.
И все-таки он чуть подрос, изрядно окреп под присмотром врачей. Уже дышит самостоятельно, лопает за двоих. Есть все шансы, что при соответствующем уходе и надзоре врачей вырастет крепкий бутуз.
Я все для этого сделаю.
Я все сделаю для моего пацана…
Уже люблю его. С первого взгляда полюбил, еще когда увидел новорожденного в кувезе. Но как никогда ясно понимаю, что благодаря появлению этого ребенка на свет я Катю свою потерял и могу никогда не вернуть.
— Эх, дорого же ты мне достался, пацан, — с нотой грусти улыбаюсь ему.
— В смысле — он тебе дорого достался? — недовольно фырчит Зара. — Это я его, вообще-то, рожала, а не ты.
Смотрю на нее в упор.
Честно сказать, меня до сих пор колбасит от того, что она не побереглась, не позаботилась о себе и о нашем малыше. Не поставила будущего ребенка в приоритет.
Возможно, знай она, как все обернется, повела бы себя по-другому. Но это не вернет малышу тех драгоценных дней развития, что недополучил в чреве матери. Мы ведь никогда не узнаем, какие будут последствия у всего этого, верно?
— Так природа задумала. — Строго на нее смотрю. — Женщина рожает, мужчина содержит. Я так хреново тебя содержал, что ты так не заботилась о себе, и в результате случились экстренные роды?
Зара моментально меняет тему:
— Хватит об этом, поехали домой, а? Кстати, где мама, папа, твои родственники?
А нет никого, и это чистой воды мистика.
Разве так бывает, чтобы обе семьи слегли с жесточайшим вирусом гриппа? Почти нереальное стечение событий. Однако в нашей семье именно так и случилось.
Все началось с небольшой температуры, потом кашель, насморк, подозрение на воспаление легких.
Я не знаю, как не заразилась Зара, ведь она была у моих родителей в доме в