Нам остается только гадать, что на самом деле имел в виду Этвелл.
Мы только что поужинали и хотели бы послушать музыку. Не могли бы вы передать для нас что-нибудь?
Шестьдесят третий день.
Беда пришла – не откуда‑то неожиданно, а от дракона. Четверо наших оказались в ловушке на вершине пирамиды. Сегодня утром все четверо отправились туда вместе. Парлетти и Робертсон, как обычно, остались у пирамиды. Тарней и Суинертон спустились в долину: Суинертону нужны были новые данные о местной жизни, а Тарней сопровождал его в целях безопасности. У нас железное правило: никто не ходит в одиночку.
Как только что сообщил по радио Суинертон, они наткнулись на одного из драконов – тот, судя по всему, дремал. Почему он оказался в долине, арктически холодной для него, остаётся загадкой. Возможно, его загнала сюда нехватка пищи в привычных местах обитания. Как бы то ни было, Суинертону пришла в голову идея: всадить пулю ему в глаз, чтобы она попала в мозг. Впоследствии он намеревался препарировать этот поразительный новый вид. Несмотря на протесты Тарнея, он выстрелил. Ему следовало бы сначала спросить разрешения у капитана Этвелла по радио.
Суинертон не промахнулся. Глаз разлетелся на куски со звуком, похожим на звук разбивающегося хрусталя. Но мозг, находящийся за ним, по-видимому, не пострадал. Возможно, пулю остановила кость кремниевой твёрдости. Разъяренный зверь бросился на них. Дальнейшая стрельба не дала никаких результатов.
Отчаянно петляя среди исполинских тростников, Суинертон и Тарней ухитрялись оставаться вне досягаемости неуклюжего исполина. Чудище было дезориентировано потерей одного глаза. Используя мощь своих «земных» мускулов на полную, люди сумели выбраться из долины. При помощи Робертсона и Парлетти они вскарабкались на пирамиду.
Там они и сидят вчетвером. Дракон сидит у подножия пирамиды, ждёт и ревет от ярости. Он предпринял неуклюжую попытку взобраться на пирамиду, но быстро сдался. Он даже взмыл в воздух, пытаясь достать их сверху. Но люди нашли надежное укрытие от его атак, прижавшись к камням. После этого он устроился внизу и стал ждать.
Они расстреляли в него весь боезапас – безрезультатно. Его хитиновые чешуи пуленепробиваемы. Второй глаз слишком мал, чтобы попасть в него с такого расстояния. Стоит им попытаться спуститься с другой стороны пирамиды – он замечает это и тут же перемещается, чтобы преградить людям путь. Ни один земной медведь не сторожит так упорно добычу, загнанную на дерево.
Обо всем этом Суинертон сообщил по радиосвязи час назад. Капитан Этвелл первым делом схватил наш пистолет-пулемет, но тут же беспомощно опустил его. Даже если бы ему удалось подобраться на расстояние выстрела, это оружие всё равно не причинило бы вреда бронированному колоссу.
Положение людей, оказавшихся в ловушке, откровенно говоря, плачевное. Через несколько часов запасы воздуха в их индивидуальных баллонах иссякнут. Они не смогут дышать разрежённым воздухом Меркурия, насыщенным металлическими парами.
Капитан Этвелл и остальные члены команды обсуждают любые способы прогнать монстра. Мы даже подумываем о том, чтобы атаковать его с помощью космического корабля. Но фон Целл напоминает нам: если это создание способно выжить в адском пламени Дневной стороны, то и наши ракетные выхлопы ему нипочем. Кроме того, своими паровыми мышцами он может повредить наш корабль! Мы не имеем права недооценивать столь грозную форму жизни, что не боится пуль и дышит огнем.
Спасибо за музыкальную передачу. Я ретранслировал ее через свою станцию на шлемофоны четырех запертых на пирамиде людей. Это помогло им не пасть духом. Мы пообещали спасти их. Вот только пока не знаем как.
Шестьдесят четвёртый день.
Четверо наших спасены! Они уже возвращаются. Мы обязаны выразить глубочайшую благодарность парням из Второй Марсианской Экспедиции. Их совет – или, вернее, его модификация – сработала. Поразительно: люди на Меркурии были спасены благодаря подсказке с Марса, преодолевшей сто миллионов миль космической пустоты.
Мы уже готовы были рискнуть кораблем и подойти к пирамиде вплотную, невзирая на возможные повреждения. Но тут пришло их предложение – сделать бомбы из нашего топлива. Мы изготовили три штуки, залив горючее в термосы и снабдив их детонаторами на основе гремучей ртути, которые фон Целл на скорую руку соорудил с помощью своего химического набора.
Капитан Этвелл, Маркерс и фон Целл отправились на выручку. Карсен, Линг и я должны были оставаться на корабле. У Карсена всего одна рука, а мне нужно было поддерживать трехстороннюю радиосвязь через релейную систему корабля. Линг… Что ж, я видел, как тяжело он воспринял приказ остаться. Ведь он уже один раз бежал от дракона.
Лишь час спустя мы с Карсеном заметили, что Линга нет с нами. Он незаметно выскользнул наружу, прихватив свой шлем. Когда капитан Этвелл сообщал, что они уже видят пирамиду, он внезапно ахнул от удивления:
– Линг? Ты здесь? Но… – помедлив, он отрывисто закончил: – Ладно. Держись рядом.
Капитан Этвелл комментировал каждый свой шаг. Четверка спасателей подкралась к пирамиде с противоположной стороны, оставаясь вне поля зрения зверя. Те, кто сидел наверху, размахивали руками и кричали, отвлекая его внимание. Карабкаясь вверх, Этвелл и его люди поднялись достаточно высоко, чтобы избежать внезапной атаки. Наконец они вышли на ту сторону, где затаился зверь. Настал решающий момент.
Когда зверь, насторожившись, встал на дыбы, они бросили первую бомбу ему под ноги. Детонатор сработал от удара и топливо вспыхнуло. Чудовище отшатнулось, но когда дым рассеялся, оно яростно заревело и бросилось к основанию пирамиды, словно собираясь взобраться наверх. Капитан Этвелл поспешно, но расчетливо метнул вторую бомбу. Она взорвалась у самой стены, отколов куски камня и отбросив дракона ударной волной.
Но он остался невредим! Любое земное существо, даже самый могучий динозавр, было бы смертельно ранено. Этот меркурианский монстр потерял лишь несколько чешуек. Мы впервые по-настоящему осознали, насколько он неуязвим. В каком-то смысле это была минеральная форма жизни. По сравнению с ним органическая жизнь была подобна мягкому желе, а наше оружие для него – сродни комариным укусам. Он возник и существует там, где царят жар доменных печей и мощь вулканов.
Осталась одна бомба. Если она не сработает, все восемь человек окажутся отрезанными от корабля. Если бы они разделились, то кто-нибудь и смог бы спастись, но лишь ценой чужих жизней.
Находясь в корабле, мы с Карсеном слышали рев зверя через радио в их шлемах. Он напоминал низкое гудение парового свистка огромного океанского лайнера. И вдруг мы услышали новый звук – глухие,