Голоса отдалялись — к счастью, мужчины всего лишь шли мимо, и в этот раз я осталась не обнаруженной. Зато узнала, похоже, самое главное.
Но что за мерзкий тип этот Хагос!
Сердце колотилось как сумасшедшее, я вдруг заметила, что крепко прижимаю пальцы к губам. Они ушли? Получится выскользнуть незаметно и вернуться к себе? Не думаю, что здесь прозвучало что-нибудь особенно секретное, но все-таки лучше не выдавать, что мне стали известны такие тонкости семейных разногласий. Я чужая им.
С Улейвом я столкнулась почти у своей комнаты. Наверное, можно было сделать вид, будто только что вышла, раз уж решила придерживаться версии «ничего не знаю, ничего не слышала». Можно было припомнить все те моменты, когда эти два клоуна меня бесили, вспомнить, как Улейв доставал в дороге со своим глупым флиртом, снова повторить, что я им чужая и, скорее всего, уже завтра меня здесь не будет. Но почему-то вспомнилось другое. Ночь, когда они обнимали меня, делились теплом и ничего больше. Безумный прыжок через пропасть. Честно поделенное на всех раскрошенное печенье и добытая Когтем птица. Чужие? Кого ты пытаешься обмануть, Элсина Грейзен?
— Элси, — Улейв подмигнул, — слишком хорошо выглядишь, не для всяких напыщенных чурбанов.
— Ты-то мне и нужен, — я схватила его за руку и затащила в комнату, — кинь заглушку, разговор есть.
Он вмиг стал серьезным.
— Заглушка не поможет от хозяина в его магическом доме. Это азы, Элси. Разве у вас не так?
— Не знаю, никогда не бывала в настоящих магических домах. Ладно, тогда один вопрос, предположим, что риторический. Ты случайно не можешь предположить, кого Хагос называет демоном-полукровкой?
Улейв отвел взгляд и ответил спокойно:
— Случайно могу.
Тишина между нами стала острой и звенящей, вздохни — разлетится режущими осколками. Да, я сама не заметила, что затаила дыхание.
— Боишься? — спросил он.
— Хагоса, — почему-то шепотом ответила я. — Он как паровоз. Проложил для себя рельсы и не свернет, и раздавит любого, кто окажется на пути. Зря я осталась.
— Паровоз? Это что-то из вашего мира, но аналогию я понял. Вряд ли Хагосу понравится сравнение.
— Я не нанималась делать ему комплименты. Все очень плохо, Улейв?
— Не знаю. Элси, а демонов ты не боишься?
— В принципе демонов? Или кого-то конкретного? Если в принципе, то не могу тебе ответить: никогда не задумывалась над этим. Где я, а где демоны?
— Ну да, всего-то во втором снизу мире.
— Соседи практически! — мы с Улейвом переглянулись и расхохотались. Не знаю, как он, а я, кажется, чисто на нервной почве. Но вроде бы помогло. По крайней мере, когда в комнату — без стука! — вошел Хагос, я удержалась от ехидного вопроса о разнице в этикете двух миров.
А вот ему явно не понравилось, что я не одна.
— Над чем так весело смеетесь, можно полюбопытствовать?
— Удачная шутка о ближних и дальних соседях, — пожала я плечами.
— Как интересно, я тоже хочу посмеяться. Повторите?
— У нас говорят: «шутка, повторенная дважды, перестает быть удачной».
— Вы проигнорируете просьбу хозяина дома? — и вроде бы не всерьез сказал, пытался изобразить нечто по-детски жалобное, но в голосе мне слышался тщательно скрытый лед.
— Я не напрашивалась на приглашение. Могу уйти хоть сейчас.
— Элсина, Элсина, ну почему вы принимаете все так близко к сердцу! — Хагос театрально всплеснул руками. — Что ж, приношу извинения, — он вдруг оказался рядом и взял меня за руку, — и прошу разрешения сопроводить вас к ужину.
Поднес мою ладонь к губам и медленно, чувственно поцеловал.
Сердце замерло, а через мгновение полетело в пропасть. А на том месте, где оно билось совсем недавно, вспухло и взорвалось обжигающее, раскаленное, жадное… взорвалось и растеклось по венам сладким маревом, восторженным, трепетным счастьем. Сам Хагос Лоссеиваль обратил на меня внимание! Счастье, от которого хочется петь и смеяться, танцевать и прыгать от восторга, упасть на колени перед этим шикарным мужчиной или вцепиться в шелковые лацканы его пиджака, притянуть к себе и впиться губами в губы. А он все ласкал и ласкал мою ладонь своими мягкими, горячими губами, и с каждой секундой терпеть становилось все невыносимее — почему ладонь, а не в губы? Почему я должна сейчас идти на ужин, а не…
— Элси, Улейва не виде… — Коготь ворвался в комнату и осекся на полуслове.
— Сгиньте оба, вы нам мешаете, — с досадой бросил Хагос.
— Что здесь происходит? — а это уже не Коготь ни разу, не торговец, а такой же знающий себе цену высокородный господин, как и Хагос. Делсен Лоссеиваль. Такой же? Нет. Один брат не стоит и мизинца другого.
— Твой брат меня околдовал, — медленно, через силу ответила я. Найти здоровую злость в охваченной глупым восторгом душе было сложно, невероятно сложно. Но я смотрела в глаза Делсена, где этой злости было — хоть в бочки разливай.
Глава 14
Проблемы и решения
От каждых чар — свое отменяющее заклятье, если оно вообще, конечно, существует. Так же, как от каждого зелья — свое противоядие. Не зная, чем тебя заколдовали, от колдовства не избавишься. Но я ритуалист. Ритуалы для того и придуманы, чтобы сделать сложное простым, а невозможное возможным. И хотя ритуалистика предполагает сложные расчеты и необходимость учитывать самые неожиданные детали, на самом деле все эти сложнейшие надстройки только компенсируют недостаток силы. А я сейчас в магическом мире, в месте с мощным магофоном, и, кстати, накопитель Улейву так и не отдала.
И все, что мне нужно — простейшая, самая примитивная формула отрицания. Главное — сбросить с себя хоть на секунду приторный, туманящий разум любовный дурман.
— Я его убью, — сказал Делсен, глядя мне в глаза.
— Элсина, скажи уже моему братцу и его приятелю, что ты хочешь остаться со мной наедине. Меня они, как видишь, не слушают.
Вот так сразу и наедине? А не жирно ли тебе будет, будущий глава благородного рода?
Поднять руку получилось с трудом, как будто я двигалась в толще воды, даже нет, в густой, липкой