Несколько раз в глубоких, покрытых тенью долинах мелькало что-то похожее на дома и широкие полосы полей, но мы летели так быстро, что я не успевала рассмотреть, а вертеть головой опасалась. Честно говоря, я и дышала-то через раз, в полной уверенности, что все будет хорошо, пока не шевелюсь и ничем не мешаю своей грифонице. Но все-таки этот способ путешествия нравился мне гораздо больше, чем темный путь под горой!
Эх, если бы можно было взять Жемчужинку с собой…
Ага, аж два раза. И на занятия прилетать на грифоне вместо банального портала. Сенсация, всеобщая зависть и зачет автоматом по магозоологии.
Когда вместо очередной горы из синей дымки показались башни и шпили, я смогла только тихо, очень-очень осторожно перевести дыхание. Мышцы затекли от неподвижности, от непривычной позы болело все, а восторг от полета ничуть не прошел. Даже хуже. С ясной, отчетливой грустью я понимала, что расставаться с Жемчужинкой будет по-настоящему больно. Что ж, хорошо хоть то, что я ее не привязала. Неведомой гадости ритуала отторжения не хотела ни себе, ни Жемчужинке.
Город приближался, сбрасывал с себя таинственную дымку, но все равно не складывался в какую-то понятную картинку в моей голове. Башни, шпили, кружево висящих в воздухе галерей и открытых переходов, дома, вписанные в каменные склоны так, будто они прорастают из камня, ворота и двери, ведущие словно в никуда, в монолитные скалы. Нет улиц, есть хаос — смешение скал, деревьев, зданий, не поймешь, где здесь потрудилась природа, а где — строители. Захотелось закрыть глаза и не смотреть, дать себе отдохнуть, привыкнуть. Камень в кольце-накопителе сиял, как будто уже под завязку заполнился магией, и голову снова вело, как спьяну.
Грифоны спикировали к одной из башен, заложили крутой вираж и стремительно понеслись вдоль редкого ряда домов, который, наверное, все-таки можно было назвать улицей. Вот только улица закончилась пропастью, и мы неслись к ее дну, не иначе! Я все-таки зажмурилась: еще не хватало свалиться вниз, когда вот-вот можно будет ступить на твердую землю! Тряхнуло, и почти сразу кто-то снял меня со спины Жемчужинки.
— … проверь… товар… пока… комнату… — я слышала голос, понимала отдельные слова, но не могла связать из них что-то цельное и осмысленное. Даже не была уверена, кто именно говорит. Меня держали на руках, а я засыпала, и почему-то даже не пыталась открыть глаза и осмотреться, потерпеть немного, чтобы хотя бы умыться с дороги. И где именно меня уложат спать, тоже было все равно.
Глава 10
Пока гостья спит
— Устрой грифонов и проверь товар, пока дед не заявился. А я девчонку отнесу в комнату, пусть поспит.
Улейв кивнул и заторопился в конюшню. Грифоны шли сами: почуяли еду и собратьев, мальчишка из прислуги только и успел, что ворота распахнуть. И, чего уж, не гора, а целый горный хребет с плеч свалился, когда Улейв убедился, что их беглецы — два верховых грифона и три вьючных — действительно добрались до знакомой конюшни и спокойно разгуливают по вольеру. И вьюки на месте — обученные звери не подпустили к себе посторонних. И чары сохранности не слетели, повезло. Босс прав, экономить на амулетах было плохой идеей. Вот только оба они прекрасно помнят, до дня, до часа, сколько осталось времени до крайнего срока. И считать умеют — оба.
Улейв снял вьюки, проверил спины грифонов, сам, не доверяя пацану, обработал потертости от упряжи. Отправил мальчишку за свежей водой и кормом для новых зверей и занялся грузом. Склад был оборудован здесь же, за конюшней. Таскал вьюки, а пестро-рыжий Змей ходил следом, с нежным горловым клекотом прихватывал клювом то за одежду, то за волосы — соскучился, зараза вредная.
— А нечего было улетать, ишь, трус какой, — Улейв отпихивал тяжелую башку, а сам, чего уж, таял и умилялся не по-мужски совсем, благо, никто не видел. Змей был почти другом, почти фамильяром, разве что без привязки, и теперь отпускала тревога: вернулся, не пострадал, не попал ни в шторм, ни под разлетевшиеся от напора стихии цвергьи щиты.
Ходка выпала на редкость несчастливой, сплошные проблемы и чрезвычайные происшествия. Хотя адепты двуликой Судьбы сказали бы, наверное, что богиня явила им свой благосклонный лик: столько смертельно опасных моментов, а они живы, целы, груз не потеряли, домой добрались почти в срок, да еще прихватили по пути новых грифонов и девчонку. Вот уж точно, хоть беги в храм с благодарственной жертвой.
Может, и стоило бы. Да, может, он и сходит воздать хвалу счастливой судьбе, за себя и за босса. Но сначала дела.
Бутыли с демонском огнем, оплетенные в семь слоев защитными заклятьями и все равно обжигающе-горячие. Пятнистые тролльи шкуры — не всякой сталью пробьешь. Гоблинские клинки в зачарованных под кровную привязку ножнах. Острая, звонкая драконья чешуя. Продать все это за справедливую цену — не легче, чем добыть, особенно когда ты торговец без лицензии, без покровителей или с очень сомнительными покровителями. Да еще когда времени не так много, чтобы выжидать, подогревать интерес и взвинчивать цены. Горячие деньки их ждут.
— Справимся, босс, — шепнул Улейв. Сам не мог бы сказать, то ли по-глупому себя успокаивает, то ли клятву дает. А имеют право не справиться? То-то же.
Разложил все по местам, проверил, навесил охранные чары. И пошел в дом. Сейчас бы вымыться, поесть нормально и спать, спать. Но сначала доложить боссу, что с товаром, и узнать, какие планы.
Долго искать не пришлось: едва в дом вошел, как услышал визгливый стариковский фальцет:
— Ты позор семьи, Делсен! Единственная причина, по которой я не вышвырнул тебя из рода и из этого дома — одного Хагоса мало, чтобы дать фамилии достаточно наследников. Но ты, вместо того, чтобы взяться за ум и исполнить долг перед семьей, болтаешься по свету, строя из себя безродного авантюриста! Ты, носитель крови и магии Лоссеивалей! Вместо того, чтобы занять, наконец, подобающее тебе место…
— Дед, хватит, — оборвал