Нет, я не забыла о своей обиде, о желании поговорить и разобраться во всем. Но ведь разговоры никуда не убегут, а потанцевать с ним, может, больше никогда и не придется!
Отзвучали последние ноты, и зал взорвался аплодисментами. А Делсен вдруг опустился на колено и легко, едва коснувшись, поцеловал мою руку.
Кажется, кто-то из девчонок ахнул. Ой, всё, представляю, как меня задергают расспросами в первый же день занятий!
– Кое-кому не мешало бы охладиться, – негромко сказала я. Хотела строго, но получилось… ой, что получилось, то и ладно! Главное, Делсен поднялся, подставил мне руку и не забыл накинуть чары отвлечения, а то, наверное, на нас бы так и пялились и следом бы пошли всей толпой.
Мы вышли на тот самый балкон, с которого я наблюдала эпичное прибытие Хагоса. Сейчас внизу было пусто. Искореженное ректорское авто увезли, грифону нашли, наверное, какое-нибудь спокойное место вроде вольера в виварии, а время гуляющих парочек еще не настало.
– Останемся здесь или спустимся вниз? – спросил Делсен.
Мне, если честно, было все равно; вернее, меня волновало сейчас совсем другое.
– Ты любишь танцевать или просто делаешь мне приятное? – вопрос слетел сам, я ведь не собиралась устраивать разборки прямо сейчас!
– Я не против потанцевать, если меня не затащили на танцы силой, если это не прием в нашем высшем обществе и если партнерша танцует, а не демонстрирует декольте в самом выгодном ракурсе. – Пока я думала, как отреагировать на «декольте в выгодном ракурсе», он добавил: – Танцевать с тобой я, как выяснилось, люблю.
И вот что на это ответить? «Я, как выяснилось, тоже?» Нет уж. Слишком легко; а как же «немного помучить»?
Я молчала, и Делсен сказал:
– Прости, я не понял, на что ты обиделась. Объясни.
– М-м-м… на мысль, что я стала бы работать на тебя за деньги? Вроде Грас обещал тебе объяснить, или мне послышалось?
– Объяснил так, что в приличном обществе не рискну повторять, – поморщился Делсен. – Наверное, сначала я должен был извиниться за тот случай, а потом спрашивать. Но, Элсина, всего лишь неудачная фраза! Даже не фраза, единственное слово! Скажи я не «сколько», а «что», все было бы нормально, так?
– Но ты сказал «сколько». Приравнял меня к продажной девке, которой все равно, кого обслуживать, лишь бы платили. И да, не извинился.
– А тебе нужны извинения? – прозвучало резко, вот только меня снова, как несколько раз в Шарроте, накрыло чужими эмоциями, и главной в них была растерянность. Ой, всё, наш аристократ и глава Дома не знает, как вести себя с девушкой! То есть не «по этикету» не знает, а «как, чтобы еще больше не обидеть». Как мило.
– Не нужны, – так же резко ответила я, подавив неуместную сейчас улыбку. – Что толку в извинениях, если они вырваны силой? Я ценю искренность. Не хочешь – не извиняйся, переживу уж как-нибудь.
– Элсина, – он нахмурился, хотя, казалось, куда уж больше. – Я не о том вечере спрашивал. Тогда ты уже была обижена, только поэтому одно неудачное слово так сильно тебя задело. Что случилось до того? Ты сбежала со своей практики, ничего не объяснив. Почему?
Вот мы и дошли до главного.
– Потому что ты тоже ничего не объяснил! Когда привязывали бесов. Не предупредил о важности формулировки. Позволил мне привязать себя к Шарроту, по сути, самоназначиться твоей женой, и промолчал! Как там было в одной из твоих книг? «Во имя рода можно всё»? Знаете, господин Шаррот, или Лоссеиваль, мне без разницы, поищите себе другую жену. Которая согласна с таким подходом. А я себя не на помойке нашла, чтобы вот так выходить замуж. Чем ты получаешься лучше своего братца, который пытался меня банально приворожить? Пойми, пожалуйста, я обычная девушка с обычными девичьими мечтами, и я не хочу быть ценным призом с биркой «бесплатный ритуалист-алхимик»! Я хочу свидания, чувства, романтику и замуж по любви. И чтобы все как положено. Чтобы мой парень пришел знакомиться с моими родителями, понравился им, чтобы свадьба с подружками.
– С этими? – мотнул головой в направлении зала Делсен.
Это как понимать, с остальным он согласен?! Или просто утонул в моем многословии?
– Нет, конечно. По-твоему, у меня нормальных подруг нет? Просто они не в этом универе. Одноклассницы, девочки с нашего двора. Я им о тебе даже не рассказывала, между прочим!
– Почему?
– А вот по тому по самому! Что я сказать могла? «Понравился один аристократик, только козлом оказался?» Ой, всё, хватит! Завелась я, сейчас или разревусь, или надаю тебе по башке первым, что под руку подвернется. Идите, господин Лоссеиваль, потанцуйте с кем-нибудь, подумайте над своим поведением, проверьте, чем ваш братец занят, в общем, оставь меня одну, мне успокоиться надо.
И что, вы думаете, он сделал? Оставил меня в покое и танцевать пошел? Да как же, ждите! Этот авантюрист додумался крепко меня обнять, прижать к себе и сказать в макушку:
– Успокаивайся, реви, дерись, что хочешь делай, но больше я тебя не отпущу. Ты, Элси, умеешь очень быстро исчезать, и моя интуиция подсказывает, что на этот раз ты можешь исчезнуть катастрофически надолго. Я не хочу, чтобы ты исчезала из моей жизни. И поверь, Элси, совсем не потому, что ты ритуалист и алхимик. Неужели я себе ритуалиста не найму, в самом деле? Опытного, знающего все те нюансы, которые тебе с нуля объяснять приходилось. А ты интересная девушка. Ты мне нравишься, а я хочу нравиться тебе.
Я слушала это вот все, замерев от абсолютного изумления. Не ожидала от Когтя такого красноречия. Интуиция у него, ой, всё! Прорезалась, когда не ждали!
И только хотела сказать, где я видала его интуицию, ну или хотя бы спросить, где эта самая интуиция раньше была, как он возьми и ляпни:
– Выходи за