— Кира Викторовна, ответьте коротко: насколько авариен наш дом?
Девушка искренне рассмеялась и сказала:
— Да ваш дом ещё сто лет простоит! Минимум!
Я попытался совместить эту информацию со своими прошлыми логическими выводами, и у меня ничего не получилось.
— Это как? — только и смог выдавить я.
— Да вот так! — ответила Кира и махнула рукой в сторону пятиэтажки. — А что ему будет? Это великолепный советский проект, строили на совесть, с колоссальным запасом прочности. Да, трубы надо бы заменить, и внешняя отделка с фасада скоро начнёт сыпаться. Но сам несущий каркас, он будет стоять очень долго.
— А как же аварийный фундамент? — я всё ещё не мог поверить, что уравнение сошлось именно так. — Председатель ТСЖ украл деньги, выделенные на его укрепление!
Кира снова усмехнулась, поправляя козырёк бейсболки, и пояснила:
— Скажите спасибо советским инженерам. У этой серии домов подвалы проектировались с учётом нормативов гражданской обороны. Как настоящие бомбоубежища. Этот фундамент не то что временем — его прямым попаданием авиабомбы не возьмёшь.
Я глубоко выдохнул, чувствуя, как с плеч падает невидимая бетонная плита. Да какая там плита — целый фундамент. Истина оказалась на нашей стороне.
— Я сейчас же переведу вам оставшуюся по договору сумму, — сказал я и потянулся за телефоном.
— Бегите уже! — отмахнулась Кира, направляясь к своему пикапу. — Потом вышлете. Я вам доверяю!
— Бежим! — скомандовал я Марине, и мы со всех ног рванули к детской площадке.
Собрание шло полным ходом. Помощники Константина Дмитриевича в одинаковых синих костюмах как раз с пафосом разворачивали перед толпой жильцов огромный, красочный баннер. На нём был изображён сияющий стеклом и бетоном новый жилой комплекс, окружённый неправдоподобно зелёной травой и счастливыми людьми. Тот самый ЖК, в который нас должны были переселить после сноса.
Константин стоял в центре и самодовольно ухмылялся. А вот Юлиан, стоявший чуть позади, нервно теребил папку с документами. Увидев меня, бегущего с распечаткой в руках, председатель как-то сразу погрустнел и осунулся — его чутьё явно заподозрило неладное.
— А вот и они! Проходите, господа опоздавшие! — с откровенной издёвкой в голосе провозгласил Константин, делая широкий жест свободной рукой. — Вы как раз вовремя. Мы презентуем великолепный комплекс, в который жильцы переедут после начала программы реновации.
— Что, Илюха? — тут же крикнул дядя Петя. — Подвели тебя твои девчонки с роботами-шмоботами? Где экспертиза-то твоя хвалёная?
Дядя Петя мерзко захихикал, и несколько человек в толпе, поддавшись стадному инстинкту, засмеялись вместе с ним. Константин снисходительно улыбнулся и сказал:
— Я искренне надеюсь, Илья Сергеевич, что в этот раз вы проявите благоразумие и не станете портить нам собрание своими… выступлениями.
Я остановился напротив него, выровнял дыхание и произнёс:
— В прошлый раз, Константин Дмитриевич, вы испортили его себе сами, тем, что допустили колоссальное количество грубейших процессуальных нарушений.
Застройщик пренебрежительно фыркнул и ответил:
— Ну, не надо начинать вот это всё. Сейчас у вас этот номер не пройдёт. Сроки уведомления, регламент, повестка — всё выполнено строго по букве закона. Комар носа не подточит. Так что, господин Таранов, в этот раз у вас не получится ни до чего докопаться. Мы проведём голосование, утвердим реновацию и переселим жильцов этого аварийного, многострадального дома в нормальные квартиры в отличном ЖК!
— Я бы настоятельно рекомендовал вам не употреблять маргинальный термин «докопаться», когда речь идёт о защите законных прав собственников, — парировал я.
— Говорите что угодно, Таранов! — сказал Константин и потряс в воздухе пухлой папкой. — У меня есть все необходимые документы! Дом признан аварийным! Реновации — быть!
— А у меня, — я сделал эффектную паузу и поднял над головой скреплённые листы, переданные Кирой, — есть официальное заключение независимой строительно-технической экспертизы! И оно гласит, что несущие конструкции нашего дома находятся в отличном состоянии. Он простоит ещё минимум сто лет!
На площадке повисла гробовая тишина. Люди замерли, переводя ошарашенные взгляды с красочного баннера застройщика на мои скромные чёрно-белые листы.
— Покажи! — истерично взвизгнул Юлиан, бросаясь ко мне с вытянутыми руками.
Я плавно отступил на шаг назад, убирая документ из зоны его досягаемости.
— Это оригинал, — сказал я. — А вы люди крайне ненадёжные, и доверия к вам нет. Поэтому в руки я вам его не дам. Но если вы желаете ознакомиться с текстом, мы можем прямо сейчас проследовать в офис ТСЖ и сделать для вас копию.
— Илюш… а что это значит? — робко спросила из толпы какая-то пожилая соседка.
Я повернулся к людям и произнёс:
— Это значит, уважаемые соседи, что вас хотели нагло обмануть! Вас хотели лишить вашей собственности и незаконно провести реновацию на основании полностью сфальсифицированной экспертизы!
Толпа возмущённо ахнула и снова затихла. И тут Марина с непередаваемой яростью в голосе заявила:
— А деньги на ремонт Юлиан украл!
Председатель ТСЖ пошёл красными пятнами и истошно заорал, брызгая слюной:
— Это… это клевета! Это надо ещё доказать!
— Докажем! — ничуть не смутившись, ответила Марина и погрозила ему кулаком. — Илья всё докажет! Он все бумаги поднимет и выведет тебя на чистую воду, ворюга!
Юлиан затравленно, с лютой ненавистью зыркнул на неё, но больше не произнёс ни слова. Зато Константин сдаваться не собирался. Его лицо перекосило от злобы, и он заявил:
— Ничего ещё не закончено, Таранов! Мы ещё посмотрим, чья экспертиза весомее!
— Вы абсолютно правы, — согласился я с ним. — Ничего не закончено. Мы с вами ещё обязательно встретимся в суде, где будем детально изучать методы работы вашей карманной экспертной конторы. И, смею предположить, суд этот будет уголовным. По статье «Мошенничество в особо крупном размере»!
— А Юлиан вернёт все украденные деньги до копейки! А потом сядет в тюрьму! — добавила Марина, закрепляя наш успех.
Константин тяжело дышал, багровея от бешенства. Юлиан затравленно озирался. Жильцы, окончательно сбитые с толку таким поворотом событий, загалдели, перебивая друг друга. Дядя Петя пытался что-то кричать про подкупленных девчонок, но его уже никто не слушал.
Финальную точку поставил Семёнович. Он набрал в грудь побольше воздуха и рявкнул командирским басом, перекрывая весь этот гвалт:
— Расходимся, граждане! Реновации не будет! Дом наш ещё сто лет простоит!
И в этот самый момент в моей груди полыхнуло. Ядро Истины, получив колоссальный приток