– А?
– Ты пробил ее воздушный шарик своими иглами?-Его карие глаза были полны сострадания. – Ты ее расстроил?
Все притихли, смех прекратился, и я почувствовал, как еще одна часть меня умирает внутри.
– Да,Ол, - выдавил я слова. – Я расстроил ее своими иглами.
– Ха.- Похоже, успокоенный этим ответом, Олли выскочил из гостиной, оставив после себя неприятный привкус у меня во рту.
– Ну, это чертовски быстро пошло наперекосяк, - заявил Гибси, отбрасывая свой контроллер и поднимаясь на ноги. – Теперь я чувствую, что хочу спокойно поесть.
– Держись подальше от банки с печеньем, Гибс, - спорил Джонни со своего места на диване с моей сестрой. – Ты на тренировке, парень, помнишь?
– Да, ну, ты скажи это моим эмоциям, Джонни, потому что я чувствую себя сырым, парень. Сырой, говорю тебе, - ответил он, хватая ключи от машины с кофейного столика. – Я собираюсь съездить в город за продуктами.
– На кухне полно еды.
– Смазка, Кэп, - рявкнул он, направляясь к двери. – Мне нужна смазка, парень. Только не очередное вареное куриное филе, мать его.
– Ты мне отвратителен.
– Даже близко не так сильно, как этот план здорового питания, которому ты заставил меня следовать, вызывает у меня отвращение, - фыркнул он, прежде чем покачать бровями и ухмыльнуться. – Итак, кто хочет бургер из the chipper?
Кав сказал нет , и в то же время Шэннон сказала да, и я клянусь, что никогда не видел, чтобы парень делал на сто восемьдесят быстрее. – Хочешь чего-нибудь, Шэн?
– Э-э, может быть?– ответила она. – Если это нормально?
– Что угодно, - хрипло ответил он. – Ты можешь все, что захочешь, детка.
Сияя от радости, моя сестра сделала заказ на еду, в то время как Кав ловил каждое ее слово.
– Что угодно, Шэннон, как река,- насмешливо повторил Гибси, схватившись за грудь.– У тебя может быть все, что угодно, детка.
– Гибс, - предупредил Кав, поднимаясь на ноги и засовывая бумажник в карман. – Дай отдохнуть, ладно?
– Можешь взять мою сосиску в кляре, - продолжал насмешливо изливать душу Гибс.– Как я уже сказал: все для тебя, детка.
– Я съезжу в город, если это будет продолжаться, - перебил я, решив, что было бы психологически менее травмирующе проигнорировать насмешку над колбасой в кляре.– Посмотрю, вернулась ли Ифа.
Глава 127. Математика-не моя сильная сторона,мам!
Ифа
– Где папа? Он уже вернулся?
– Нет, я полагаю, он все еще в гараже, дорогая. Я не видела его с тех пор, как мы вернулись домой из города. Как ты себя чувствуешь, Ифа?
– О, я не знаю, мам, - крикнула я из нашей ванной позже той ночью, когда стояла под непрерывными струями воды, льющимися на меня. – Как будто я хочу придушить папу за то, что он избавился от ванны.
– Как боли?- Спросила мама, стоя в дверях ванной. – Они уже регулярно приходят?
– Нет, они не приходят регулярно, - огрызнулась я, с меня было довольно всего этого проклятого испытания. – Ничто в моей жизни не является регулярным, так почему мои схватки должны отличаться.
– Ну, ты слышала, что акушерка сказала по телефону, - повторила она. – Как только они начнут приходить каждые пять минут и будут длиться целую минуту последовательно в течение часа, тогда нам нужно отправляться в больницу.
– Математика – не моя сильная сторона, мам, - огрызнулась я, оттирая себя мочалкой, в то время как я мысленно предупредила своего маленького нарушителя оставаться, черт возьми, на месте еще одну ночь. – Ты понимаешь, что разговариваешь с девушкой, которая провалила экзамен по математике, не так ли?
– О, Ифа, - засмеялась она. – Только ты могла пошутить в такое время.
– Кто шутит?
– Ты собрала свою сумку для больницы?
– Да,она на заднем сиденье моей машины, - крикнула я в ответ. – Вот почему я спрашивала, где был папа. Он забрал мою машину, помнишь?
– О Иисус.- Я слышала панику в ее голосе. – Позволь мне пойти и позвонить ему.
Скажи ему, чтобы он вернулся.
– Не нужно, - проворчала я, дыша через особенно болезненное сжатие, поскольку мой живот превратился в камень от давления. – Сегодня у меня не будет ребенка.
Я подождала, пока моя мать закроет дверь ванной, прежде чем издать то, что я могла бы описать как низкий пронзительный звук из моего горла.
Давление, нарастающее в моем теле, было сверхсильным.
Электризующие и атакующие мою суть.
– Господи, я сейчас умру, - причитала я, прикусив губу, пытаясь дышать сквозь боль.– Это выведет меня из себя.
Желая оставаться под постоянными струями горячей воды, но нуждаясь в том, чтобы больше двигаться, я вылезла из душа и поспешно обернула полотенце вокруг себя, приседая и неловко делая выпады, пытаясь ослабить давление в тазу.
– Не убивай меня, малыш, - умоляла я, хватаясь за край раковины, когда начала нарастать очередная волна горячего давления. – Будь нежен с мамой.
Это было оно.
Черт возьми, это происходило.
Я чувствовала это всеми своими костями.
Я могла слышать это в диком шуме, который продолжал издавать мой рот.
– У тебя есть это, - сказала я девушке, смотрящей на меня в зеркало в ванной. – У тебя это абсолютно получилось.
Пережидая очередную схватку, мысленно задаваясь вопросом, как, черт возьми, мне удастся одеться, чтобы действительно пойти в больницу, я наполовину прошла, наполовину проковылял в свою спальню в поисках чего-нибудь, чтобы накинуть, пыхтя и задыхаясь, как раненое животное.
Когда слова “красивые ноги” заполнили мои уши, я застыла в дверях своей спальни.
Замерзла и описалась.
У меня перехватило дыхание, когда я увидела его.
Там был он.
Покрытые шрамами и утопающие в секретах.
Те, которые он нанес себе сам, синяки на его венах, вмятины на его