Я беспечно пожал плечами. — Как скажешь, парень.
— Вы, ребята, на уборке.
— На два месяца.
— Нет, нет, нет…— Громко зевая, Клэр забралась мне под руку и прижалась теснее. — Спокойной ночи, ребята. Сегодня я не буду убираться.
— Нет…— причитала Кэти, забираясь на диван, чтобы потянуть Клэр за руку. — Не оставляй меня одну, пока эти двое соревнуются в писании.
— Но я пьяна, — полушепотом, наполовину невнятно произнесла Клэр, каким-то образом умудряясь забраться ко мне на колени. — И такая…сонная. — Глубоко вздохнув, она свободно обвила рукой мою шею. — Мм…—Прижавшись щекой к моей груди, она свободной рукой сжала в кулаке мою рубашку, прежде чем прошептать: — Отведи меня в постель, Джерард.
При любых других обстоятельствах, услышав, как она произносит эти слова, я бы испытал трепет. Вместо этого внутри меня поднялась огромная волна вины, настолько сильная, что это отрезвило меня.
— Земля кружится, Джерард, — икнула она. — Мм...не дай мне упасть.
Иисус.
О чем, черт возьми, я думал, позволяя ей пить виски?
— Я держу тебя, Клэр, — уговаривал я, делая сознательное усилие, чтобы чертовски протрезветь, когда встал, забирая ее с собой. — Со мной ты в безопасности, детка.
— Я знаю, — согласилась она с довольным вздохом, все еще не открывая глаз. — Мой лучший друг.
Не обращая внимания на Хью, который все еще свирепо смотрел на меня, я продолжил идти впечатляюще прямой линией, учитывая все обстоятельства, к лестнице.
Я был далек от ответственного выпивохи. Обычно в группе я был другом, о котором нужно было заботиться.
Но сегодня все было по-другому.
Сегодня вечером мне пришлось проявить мужество.
Потому что это была Клэр.
— Почти пришли, — уговаривал я, когда мы достигли верхней площадки. — Еще несколько футов…— я остановился, чтобы пинком распахнуть ее дверь, — и ты сможешь поспать в своей прекрасной теплой постели.
— С тобой.
— Если это то, чего ты хочешь, — ответил я, усаживая ее на край кровати.
— Это то, чего я всегда хочу, — невнятно произнесла она, раскачиваясь из стороны в сторону.
— Тогда я останусь, — подтвердил я, быстро уводя Херувим и малышей обратно в их собственную корзинку. — Я буду рядом с тобой.
— Хорошо, — икнула она. — Потому что я очень пьяна.
— Да, детка, я знаю. — Утопая в чувстве вины, я вернулся к ней. — С тобой все будет в порядке. — Протянув руку к ее ногам, я осторожно снял с нее угги, прежде чем бросить их в коробку из-под обуви. — Прямо как утренний дождь. — Подойдя к ее туалетному столику, я достал ободок, который, как я знал, она надевала перед сном каждый вечер. — И я приготовлю тебе вкусное хрустящее жаркое.
— Меня сейчас стошнит, — призналась она. — У меня сводит живот.
— Я хорошо переношу рвоту. Просто не капай на меня кровью, и мы в выигрыше, — ответил я, садясь рядом с ней. — Теперь, как нам надеть эту штуку? — Сосредоточившись изо всех сил, я аккуратно надел повязку на голову, как сделала бы она, если бы могла.
— Завяжи её, пожалуйста, — слабым голосом попросила она, тяжело прислоняясь к моему плечу. — На случай, если…— икота вырвалась у нее прежде, чем она смогла закончить, … блевану.
— Ах, черт, Медвежонок-Клэр. — Сняв резинку из толстой ткани с ее запястья, я попытался собрать ее локоны в беспорядочный хвост. — Ты ставишь меня в затруднительное положение.
— Ты всегда мой герой, — наполовину невнятно, наполовину рассмеялась она. — Такой красивый.
Я поднял брови в ответ на комплимент. — Почему бы и нет, спасибо.
— Это правда, — сказала она серьезным тоном, протягивая руку, чтобы провести пальцем по моей щеке. — Ты такой красивый.
— Мне говорили, что во мне есть определенный мальчишеский шарм, который не могут поглотить точеный пресс и сильная линия подбородка.
— И глупый, — невнятно произнесла она. — Супер глупый.
— Я люблю тебя. — Слова слетели с моих губ сами по себе. Выдавив улыбку, я игриво сжал ее щеку, прежде чем добавить: — Мой маленький кролик.
— Что ж, большое тебе спасибо, — она сделала паузу, чтобы икнуть, — моя маленькая обезьянка—картошка.
— Обезьянка-картошка? — Я рассмеялся. — Это все, что ты смогла придумать?
— Да, — она тоже засмеялась, а затем быстро скривилась от того, что выглядело как физическая боль. — О Боже, нет!
— Что? — Спросил я, пораженный внезапной сменой ее настроения. — Что случилось?
— Мне так грустно, Джерард.
Мое сердце, казалось, остановилось и ускорилось одновременно, когда эти слова слетели с ее губ.
— Тебе грустно? — Мгновенно у меня возникло первобытное желание все исправить.
Сделать ее счастливой. — Почему ты грустишь, детка?
— Ох. — Застонав от дискомфорта, она закрыла лицо руками и наклонилась вперед. — Забудь об этом.
— Эй –эй, посмотри на меня, Клэр. — Присев перед ней на корточки, я убрал ее руки и заставил посмотреть на меня. — Поговори со мной.
Ее карие глаза остановились на моих, затуманенные и сфокусированные на долгое мгновение, прежде чем наш взгляд встретился. — Потому что.
— Потому что? — Я уговаривала, все еще держа ее лицо в ладонях.
— Потому что ты не любишь меня должным образом, — прошептала она, наклоняясь навстречу моим прикосновениям. — Так, как мне нужно, чтобы ты любил меня. — Она потянулась и накрыла мои руки своими. — Так, как я люблю тебя.
Если раньше я думал, что мое сердце разбивается, оно, блядь, разбилось у меня в груди, когда я услышал о ее уязвимости.
— Да, — ответил я, грубо прочистив горло. — Я люблю тебя во многих отношениях.
— Тогда почему? — невнятно спросила она. — Почему ты просто не поцелуешь меня?
Потому что я в ужасе. — Клэр.
Прерывисто вздохнув, она наклонилась ближе.
— Не делай этого, — взмолился я, когда ее губы оказались на волосок от моих.
— Чего не делать?
— Знаешь что, — выдавил я, прижимаясь лбом к ее лбу, в то время как моя грудь вздымалась, а тело дрожало от смеси похоти и откровенного гребаного ужаса. — Это все изменит.