— Тогда сначала останови машину, — ответил Джонни. — На самом деле, ты хочешь просто остановиться сейчас и позволить мне вести?
— Нет, я вполне способен водить свою машину, Джонатан.
— Гибс, парень, ты уже трижды перешел среднюю линию, — попытался уговорить Джонни. — Я действительно думаю, что мне следует сесть за руль.
— Хорошо. — Управляя машиной одной рукой, Джерард потянулся свободной рукой за спину и с вызовом поднял большой палец. — Сразись со мной.
Джонни рассмеялся. — Борьба с тобой на больших пальцах?
— Ты боишься, что проиграешь?
— Приготовься быть сукой на заднем сиденье, Гибс. — Заняв позицию, Джонни взялся за руки с Джерардом и ухмыльнулся. — Раз, два, три, четыре, я объявляю войну пальцами.
— Пять, шесть, семь, восемь, я использую эту руку для мастурбации.
— Джерард, — взвизгнула я в тот же момент, когда Шэннон выдавила: — Гибси!
— И это конец войны пальцев, — пробормотал Джонни, резко отпуская руку Джерарда. Он вытер руку о шорты и вздрогнул. — Ты победил.
— Кто теперь сучка на заднем сиденье? — Джерард рассмеялся, увеличивая громкость стереосистемы. Из динамиков раздался «original prankster» The Offspring, заставивший Джерарда трясти головой как сумасшедшего, в то время как Джонни и Шэн в ужасе вцепились в свои сиденья. Но я не испугалась. Я доверила этому парню свою жизнь. Джерард не убил бы меня. В конце концов, он обещал жениться на мне перед тем, как мы оба умрем.
Полностью поглощенный своим барабанным ритмом, Джерард хлопал ладонями по рулю своего Фокуса и во всю глотку пел о разрушении стен.
— Парень, заткнись нахуй, — сдавленно выкрикнул Джонни с заднего сиденья, когда Джерард притормозил на светофоре, чтобы спеть серенаду пожилой даме, стоявшей на зебре.
— Ты маленький хулиган, — крикнула ему в ответ пожилая леди, потрясая кулаком.
— О боже, — рассмеялась я, поворачиваясь боком на своем сиденье, как раз в тот момент, когда загорелся зеленый и Джерард нажал на педаль газа. — Она все еще ковыляет за нами.
— Может быть, она хочет меня, — выпалил он в ответ, подмигивая мне.
Я подняла брови. — Возможно, ей нужно встать в очередь.
— Гибс, притормози чертову машину! — Рявкнул Джонни, оберегая Шэн рукой. — Если ты убьешь меня, клянусь Христом, я вернусь и убью тебя!
— Как ты можешь вернуться, чтобы убить меня, если ты уже мертв?
— Где есть воля, там есть родственник, — парировал Джонни, обнимая свою девушку за плечи. — Поверь мне, Гибс, я бы нашел способ.
НАЗАД В ТОММЕН
Гибси
— А теперь, Джонни, милый, я положила в корзинку смесь из кексов и пирожных, их хватит на всех, и не забудь сказать своей маме, чтобы она позвонила мне. Мне нужны даты рождения детей, - сказала мама в четверг утром, когда Джонни заехал за мной в школу.
К тому времени, как я спустился по лестнице, чтобы перехватить ее, она уже загнала моего лучшего друга в угол в прихожей. — Я пекла все твои праздничные торты с двенадцати лет и планирую сделать то же самое для детей Линч, — продолжала говорить мама, вручая моему другу гигантскую корзину для пикника, полную продуктов из пекарни. — Она крутая штучка – твоя мать.
— Она отличная, — согласился Джонни с вежливым кивком. — И огромное спасибо, Сайв. Мама будет в восторге. Я скажу ей, чтобы она позвонила вам. Она говорила, что скоро хочет пригласить вас на кофе.
— О, это было бы чудесно, — ответила мама с лучезарной улыбкой. — Я с нетерпением жду встречи с новыми членами семьи Кавана.
— С двумя младшими стоит познакомиться, — бросил я, спрыгивая с последней ступеньки. — Но средний парень – демон.
— Все в порядке, Гибс? — Джонни ухмыльнулся, переключив внимание на меня. — Отлично выглядишь, парень.
— Хорошо, Кав. — Я подмигнул. — Возвращаюсь к тебе.
— О, хорошо, ты нашел свою форму, — сказала мама, переключая все свое внимание на меня. — Боже милостивый, ты только посмотри на себя. — Схватив меня за галстук, женщина чуть не задушила меня до смерти, пытаясь придать мне презентабельный вид. — Сейчас. — Любуясь работой своих рук, она погладила меня, потянув за ошейник, пока не осталась довольна. — Ты становишься красивее с каждым днем, бубба.
— Я знаю, — согласился я с волчьей ухмылкой. — На меня приятно смотреть, не так ли?
— Давай, бубба, — протянул Джонни с нотками сарказма в голосе, удаляясь к своей машине, вооруженный плетеной корзинкой, в которой, как я понял, была гора свежеиспеченных вкусностей.
— Ты проследишь, чтобы Эдель получила корзинку, правда, Джонни? — Спросила мама, следуя за нами к машине. — И что бы вы ни делали, не подпускай моего сына к этим кексам. Ты же знаешь, как он относится к шоколаду. Бедный ребенок не может себя контролировать.
В этом была особенность моей матери. Возможно, у нее был ужасный вкус на мужчин, не говоря уже о неверных моральных ориентирах, когда дело касалось соблюдения супружеских обетов, но у нее было золотое сердце.
Вопреки моим чувствам ко всем с фамилией Аллен, у меня были хорошие отношения с моей мамой. Я любил её и знал, что она любит меня.
Мама, казалось, знала, как управлять мной, предоставляя мне и пространство, в котором я нуждался, когда мой разум помрачался, и уступки, необходимые, когда я терял голову и облажался. Она понимала, что у меня с детства были проблемы, с которыми я пытался справиться сам, и она никогда не переступала границы и не подталкивала меня к большему. Она обращалась со мной так, как мне было нужно, и это сработало у нас.
— Будет сделано, Сайв, — вежливо ответил Джонни, ставя корзину в багажник своей машины вместе с горой другого хлама. — Миллион раз спасибо.
— И ты присмотришь за ним ради меня в школе, правда, любимый?
— Всегда.
— Хороший мальчик, Джонни.
— Хороший мальчик, Джонни. — Закатив глаза, я бросил сумки в багажник и повернулся к маме. — Присматриваешь за мной?