— Мы сделали это, Сайв, — прохрипела Клэр. — И мы оба очень сожалеем. — Она ткнула меня локтем в бок, прежде чем добавить: — Не так ли, Джерард?
— О, да. — Я торжественно кивнул. — Нам обоим очень жаль, и мы больше никогда этого не повторим.
— Никогда, — вмешалась Клэр, присоединяясь ко мне в режиме «кивающей собаки». — Мы обещаем.
— Ты думаешь, мы вчера родились? — Шинейд недоверчиво выгнула бровь. — Вы вернётесь к этому, как только мы отвернемся.
— Точно, — согласилась мама. — Ты знаешь, как определить, когда подросток лжет?
— Когда их губы шевелятся, — ответила за нее Шинейд. — Отсюда напрашивается вопрос: что нам теперь с вами делать, хм?
— Вам явно нельзя доверять, если вы останетесь вдвоем.
— Это означает, что о ночевках, безусловно, не может быть и речи.
— И вы оба можете забыть, что когда-либо снова ступали в этот домик на дереве.
— Все верно, Сайв. Только через мой труп.
— И мой, Шинейд.
— О Господи, — выдавил я, потянувшись к руке Клэр. — Звучит так, будто они хотят, чтобы мы расстались.
— Ну, этого никогда не случится, — ответила Клэр, ободряюще сжимая мою руку. — Мы с Джерардом партнеры по жизни. Вы не можете нас разлучить.
— Да, — согласился я с раздражением, показывая на Клэр. — То, что она сказала.
— Я дам тебе спутников жизни, — проворчала мама, щелкая меня по затылку. — Тебе лучше надеяться, что твоих пловцов сдерживали, Джерард Гибсон, потому что, если ты сделаешь нас бабушками до того, как вы оба достигнете совершеннолетия, я отведу тебя к тому же ветеринару, что и Брайана, и он подвергнет тебя химической кастрации.
То, что меня понизили в должности и перевели в комнату Хью, было неудачей, но я не мог спорить с доводами Шинейд. Честно говоря, мне повезло, что меня снова впустили через парадную дверь, не говоря уже о том, что мне дали место для ночлега.
Я ворочался с боку на бок, как ненормальный, и не мог сомкнуть глаз.
Не из-за ночных кошмаров.
Нет, потому что я был на взводе.
Я знал, что могу вернуться домой, если захочу.
Марка больше нет, моя мама сказала мне об этом сегодня вечером. Непредвиденной чрезвычайной ситуацией со стороны его жены в семье была ложь, которой он скормил маме и Киту, прежде чем ускользнуть, как змея, которой он и был.
Часть меня была в ярости на себя за то, что позволила ему уйти во второй раз, но еще большая часть меня была настолько переполнена облегчением, что это сняло боль.
Потому что, в конце концов, я нес этот крест десять долгих лет и сказочно справлялся. Я бы продолжал прекрасно справляться, если бы этот монстр был на другом конце света от меня.
С моей точки зрения, я пытался извлечь максимум пользы из плохой ситуации. Худшее со мной уже случилось, и я выжил.
Я поднялся с самого низа и скорее умру, чем позволю этому ублюдку снова взять надо мной верх. Я бы никогда не позволил ему снова победить меня. Он выиграл битву против моей детской версии, но он никогда не выиграет войну против моей версии взрослого мужчины.
Единственный способ, которым я мог ухудшить ситуацию или по-настоящему победить его, - это если бы люди узнали об этом. Я не думал, что смогу взобраться на этот холм, и он это знал. Моим позором была его власть надо мной, которая сохранялась в течение десятилетия.
Несмотря на его внезапный уход, я не была готова возвращаться в свою комнату. Зная, что он снова был там, трогал мои вещи, отравлял воздух. … Это мешало функционировать.
Кроме того, я чувствовал себя комфортно в доме Биггсов. Мне всегда было так. Этот дом был моим домом вдали от дома, и девушка, спящая в комнате рядом с той, в которой я сейчас проживал, не давала мне возможности уйти.
Выбравшись из своей импровизированной кровати, я вышел из комнаты, но совершил ошибку новичка, наступив на скрипучую половицу на площадке у лестницы. Через несколько секунд матриарх дома встала с постели и патрулировала лестничную площадку. — Возвращайся в постель, молодой человек.
Как преступник, пойманный на месте преступления, я поднял руку и замер на верхней ступеньке лестницы. — Я просто хотел выпить, клянусь.
Одобрительно кивнув, Шинейд жестом пригласила меня продолжать. — Никаких остановок на обратном пути. Сразу в постель, слышишь?
— Хорошо.
— Я серьезно, Гибс. Я узнаю.
О, Иисус Христос.
Слезая с последней ступеньки, я подобрал блуждающего Дика. — Как там мой мальчик? — Проворковал я, прижимая его к груди. — Господи, ты даже пахнешь, как она, — размышлял я, целуя его в макушку по пути на кухню. — Я мог бы съесть тебя.
Когда я включил свет на кухне, и комната погрузилась в тускло-желтый оттенок, я чуть не выронил своего кота от испуга. — Господи Иисусе!
Хью сидел, ссутулившись, за кухонным столом, положив на него локти и обхватив голову руками.
— Откуда, черт возьми, ты взялся? — Я прошептал-прошипел. — Я думал, ты ушел, когда твоя кровать была пуста. — Нахмурившись, я спросил: — Где ты был, парень?
— Неподалёку.
— Ты в порядке?
— Я в порядке.
— Хью, ты сидишь на кухне в три часа ночи с таким видом, словно кто-то умер. — Во мне росло беспокойство. — Ты явно не в порядке, парень.
— Я просто… — Оборвав себя, мой друг выдохнул и покачал головой. — Все хорошо. Я это исправлю.
— Исправишь что?
Тишина.
— Исправишь что? — Повторил я, садясь за стол.
— Я в беде, Гибс, — прошептал он, опустив голову.
— Проблемы? — Опустив Дика обратно на кухонный пол, я полностью сосредоточился на своем самом старом друге. — Какие проблемы, парень?
— Плохие.
— В духе Джоуи Линча? — Спросил я, чувствуя себя неловко из-за того, что мои мысли сразу переключились на Линча. — Это наркотики?
— Нет, это не наркотики, Гибс.
— Тогда в чем дело, парень?
Когда он не ответил, я встал и пересел на стул рядом с ним. — Хью. — Я положил руку ему на плечо. — Поговори со мной.
— Я не могу.
— Давай, парень, это я. —