Я кивнула.
— Но ты же ещё не женщина.
— Знаю.
Когда он протянул руку и коснулся моей щеки, внутри всё снова затрепетало, сердце затанцевало.
— Ты в порядке?
— В порядке, — кивнула я, заставив себя улыбнуться. — Просто… мне не нравятся все эти перемены.
Несколько секунд прошли в тишине. Потом он придвинулся ближе и, убрав ладонь с моей щеки, обнял меня.
— Не переживай, Лиз, — прошептал он, заключив меня в самое тёплое и безопасное объятие на свете. — У тебя тоже всегда буду я.
ЕСЛИ БЫ ЭТО СОХРАНЯЛО ЕЕ В БЕЗОПАСНОСТИ
Хьюи
31 декабря 1996 года
Внизу вечеринка была в самом разгаре, но Лиз не хотелось присоединяться к веселью, поэтому я остался с ней на всю ночь. Впереди будет ещё миллион вечеринок, но Лиззи Янг — она одна такая.
Я знал, что ей стало лучше после возвращения из больницы, но она уже не была прежней. В ней что-то изменилось. Я не понимал, что именно и почему это произошло, но знал точно — произошло. Лиз теперь постоянно уставала, больше не кружилась на траве, как раньше. В её глазах исчез огонёк озорства, и вообще, она стала тише. Ей стало труднее быстро отвечать на вопросы или резко отпустить колкое замечание — в этом она всегда была настоящей королевой. Теперь с её телом происходили взрослые перемены, и я не мог это остановить или как-то ей помочь. Всё, что я мог — это быть рядом.
И я остался.
Потому что глубоко внутри знал: я готов сидеть рядом с Лиззи Янг всю свою жизнь, если это убережёт её от грусти в глазах.
Если это сделает её в безопасности.
— Эй, Хью? — тихо сказала Лиз чуть позже, когда мы вместе читали на её кровати.
— Да, Лиз?
Она кивнула на часы на тумбочке:
— С Новым годом.
Я посмотрел на время — и правда, полночь давно прошла. Это означало только одно. Я наклонился ближе и поцеловал её в щёку, чувствуя, как в этом году оторваться от неё почему-то оказалось труднее, чем раньше.
— С Новым годом, Лиз.
РАЗБУДИ МЕНЯ, КОГДА ЗАВТРА ЗАКОНЧИТСЯ
Лиззи
5 января 1997 года
— Что случилось? — плача на кровати в темноте, я обняла колени руками и раскачивалась взад-вперёд. — Почему ты злишься? — Потому что у тебя, блять, начались месячные, — зарычал монстр, появляясь из темноты в облаке дыма. — Тебе девять! — Его глаза горели красным. — Почему у тебя, чёрт возьми, месячные в девять лет?
Проснись, Лиззи.
Разбуди себя.
Сделай это сейчас же!
— Прости, — всхлипывая, прошептала я, уткнувшись лицом в колени, слишком напуганная, чтобы смотреть на его острые зубы. — Я не хотела.
— Это потому что ты плохая. Бог наказывает тебя за то, что ты грязная маленькая шлюха, — приближаясь ко мне, он схватил меня за лицо обеими руками и злобно посмотрел сверху вниз. — Ты должна быть наказана за то, что сделала это со мной. — Другой рукой он потянулся к пряжке своего ремня. — Сегодня ты узнаешь, как это бывает понастоящему жестко. Но сначала тебе нужно принять это.
— Что это? — прохрипела я, задыхаясь, стараясь напомнить себе, что это всего лишь сон. Скоро я проснусь, и всё станет лучше. — Хорошие девочки принимают свои лекарства. Или у них появляются вздутые животики, — прошипел монстр, засовывая маленькую таблетку мне в глотку. — Ты же не хочешь вздутый животик, правда?
Я покачала головой.
— Ты будешь принимать одну такую таблетку каждую ночь, — продолжал он угрожающе. — Я прослежу за этим.
— Я не хочу, — всхлипывала я, ненавидя ощущение, как таблетка скользит по горлу. — Пожалуйста, не заставляй меня принимать ещё лекарства.
ДВЕ НЕДЕЛИ ДЛЯ МНОГИХ
Хьюи
17 января 1997 года
С момента, как Лиз начала учиться в первом классе в сентябре, она ездила домой со мной на школьном автобусе в три часа дня. Однако прошло уже две недели с тех пор, как мы вернулись после рождественских каникул, а Лиззи так и не появилась.
Я знал, что это значит.
Она снова заболела.
После нескольких дней уговоров мама наконец согласилась позвонить маме Лиззи. Проведя полчаса на телефоне с Кэтрин, мама вернулась ко мне в комнату и заверила, что Лиззи не попала в больницу, а просто лежит дома с гриппом.
Может, так и было, но мне это всё не нравилось. И терпение у меня уже заканчивалось.
К тому времени как мама ушла на работу в субботу утром, я достиг предела. Пробраться на кухню, когда Кива присматривает за нами, было делом лёгким — она всё своё время проводила, целуясь с этим кретином.
К счастью, она редко приводила его в дом, предпочитая зависать с ним в саду.
Набрав номер, который я выучил наизусть в семь лет, я поднёс трубку к уху и стал слушать пронзительные гудки.
— Алло? — раздался знакомый голос.
— Привет, Майк, это я, — ответил я, стараясь говорить спокойно. — Можно Лиззи к телефону?
— Элизабет всё ещё нездоровится, Хью, — дружелюбно отозвался её отец. Майк меня очень любил, и хоть я не отвечал ему взаимностью, всегда старался быть вежливым. — Она наверху, отдыхает.
— Да, я знаю, что она болеет, — сказал я, с трудом сдерживая эмоции, хотя мне хотелось заорать: «дай мне с ней поговорить, чёрт подери!» — Но это очень важно. Я не стал бы тебя беспокоить просто так, Майк.
— Подожди, сынок, — сдался он быстрее, чем я ожидал. — Сейчас посмотрю, сможет ли она поговорить.
— Спасибо, Майк.
Прошло несколько мучительно долгих минут, прежде чем Лиззи взяла трубку.
— Алло?
— Лиз… — Я крепче сжал трубку, прислонился к стене и выдохнул с облегчением. — Это я.
Ответ занял у неё дольше обычного.
— Хью?
— Да, Лиз, это я.
— Привет.
— Как ты? — спросил я, пока сердце бешено колотилось в груди. — Говорят, у тебя грипп?
— Грипп? — она помолчала, затем пробормотала: — А, да… — Ты не очень-то здорово звучишь, Лиз.
— Я в порядке… просто… устала. — Прошло ещё несколько секунд, прежде чем она добавила: — Мне нужно