— Что это? — спросила она, заметив мою неловкость.
Господи, мама была права.
Моё сердце любило эту девушку, но тело явно желало её.
Ох, чёрт.
— Мы сможем прикасаться, когда будем намного старше, — с трудом выдавил я, отчаянно пытаясь найти разум и самообладание сквозь туман вожделения. — Когда оба будем учиться в средней школе. — Но ты будешь в средней школе на два года раньше меня, — возразила она. — Что если ты найдёшь какую-то другую девушку, чтобы её трогать?
— Нет.
— А если найдёшь?
— Нет, — повторил я, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги. — Нет.
— Почему ты так уверен?
— Потому что знаю, что этого не случится.
— А как ты знаешь?
— Потому что хочу трогать только тебя.
Её дыхание сбилось. — Правда?
— Да, — ответил я и быстро добавил: — Когда мы станем старше.
— Насколько старше?
— Я же сказал — когда будем в средней школе, — ответил я, снова схватив её руку, которая начала скользить по моему животу. — Нет никакой спешки, Лиз, и я не собираюсь ходить и трогать других девушек, когда начну среднюю школу, хорошо?
— Или целовать?
— Или целовать, — подтвердил я. — Я не буду делать ничего такого, так что тебе просто нужно набраться терпения и доверять мне, потому что я не собираюсь причинять тебе боль.
— Я тебе доверяю, Хью.
— Хорошо. Перевернувшись на бок к ней, я приложил руку к её щеке и улыбнулся. — Потому что у нас есть всё время на такие вещи. Погружённые, бледно-голубые глаза смотрели на меня. — Ладно. — Я люблю тебя, — прошептал я, нуждаясь, чтобы она знала это. — Вне зависимости ни от чего.
— Я тоже тебя люблю. — Мои слова вернули свет в её глаза. — Вне зависимости ни от чего.
— Хочешь рассказать о своём кошмаре? — спросил я, стараясь перевести разговор на что-то, что я мог бы понять. — Тот, в котором ты думала, что не спала?
Её тело тут же напряглось. — Я была в комнате.
— В этой комнате?
Она покачала головой. — В другой комнате.
— Ладно. — Сохраняя мягкий тон, я продолжал гладить её щёку большим пальцем. — Что ещё было в комнате?
— Кровать.
— Ты была в кровати?
— Нет. — Лиз покачала головой. — Она была.
— Кива?
Она кивнула строго. — Она плакала.
— Это звучит страшно. — Моё сердце забилось чаще, но я не смел показывать это ей. Вместо этого я старался звучать как можно спокойнее, когда спросил: — Там был кто-то ещё?
Она резко покачала головой, потом кивнула.
— Был кто-то?
Она снова покачала головой, затем кивнула.
— Не было?
— Я не знаю. — Сжав глаза, Лиз выдохнула с дрожью. — Я не хочу больше об этом думать.
— Ладно, — ответил я, хотя внутри меня всё кричало — нет, не останавливайся. Но я не мог сделать этого с ней, особенно когда завтра уезжаю и не смогу помочь ей собрать осколки. — Не обязательно говорить об этом сегодня. — Обняв её за тонкую талию, я притянул к себе так, что наши груди прижались друг к другу. — Попробуй поспать, хорошо?
— А если монстр выползет из моих снов?
— Я буду рядом, — пообещал я, крепче прижимая её к себе. — Буду охранять тебя.
— И защищать?
— Да, Лиз, — с трудом выдавил я, чувствуя, как моё сердце разрывается. — Защищать тебя.
ЧАСТЬ 16
Новые горизонты
ПАРНИ ИЗ ТОММЕН
Хьюи
30 августа 2000 года
— О, Святой Иисус, кто тебя выпустил из дома в таком виде?! — возмутился Джонни Кавана своим густым дублинским акцентом, обходя Гибси на парковке колледжа Томмен в наше первое утро в средней школе. — Ни за что на свете я не позволю тебе войти в школу в этой хрени, Гибс. — Он метнул обвиняющий стальной взгляд на меня. — Как ты мог это допустить, Хьюи?
— Я ж не его опекун, Кэп, — засмеялся я, поднимая руки.
— Нет, но, видимо, он да, — вставил Фели со смешком. — Прошу прощения у всех вас, — фыркнул Гибси, хватаясь за лацканы своего ультраэлитного тёмно-синего пиджака. — Моя мама сказала, что я выгляжу с иголочки.
— Ага, а моя ма сказала то же самое, когда пыталась впихнуть в меня такой же, но я не настолько тупой, чтобы ей поверить, — огрызнулся Кав, морщась. — Сними эту хрень, слышишь? А то станешь посмешищем до первого звонка.
— Но все остальные первогодки в пиджаках, — пожаловался Гибс, указывая на группу свежих лиц, торопливо проходивших мимо, прежде чем пригладить рукава своего подогнанного по фигуре пиджака. Потом он бросил на нас троих презрительный взгляд и шумно выдохнул. — Не завидуйте, что я выгляжу как конфетка, а вы трое — как собачье дерьмо в свитерах.
— Ну уж лучше дерьмо, чем чертов Карлтон Бэнкс, — проворчал Кав и принялся физически снимать с друга пиджак. — Ни один мой лучший друг не будет разгуливать с мишенью на спине.
— Ты только что назвал меня своим лучшим другом.
— Нет, не называл.
— Назвал.
— Нет, не называл, блин.
— Назвал!
— Признайся, Джонатан, ты это сказал.
— Это был оговорка, Джерард. Не придавай значения.
— Скажи это.
— Нет.
— Скажи, или я снова надену пиджак, — пригрозил Гибс, выхватывая его обратно.
Кав сузил глаза. — Не посмеешь.
— Ох, только бы у меня был лучший друг, который показал бы мне, как правильно, — сказал Гибс нарочито громко, напяливая рукав. — Ладно, ладно! — взорвался Кав, вырывая пиджак обратно. — Ты мой лучший друг, — пробормотал он, скомкав пиджак и затолкав его в рюкзак. — Доволен?
— В восторге! — воскликнул Гибси, и клянусь, если бы у него был хвост, он сейчас махал бы. Он повернулся к нам с широкой улыбкой.
— Джонни назвал меня своим лучшим другом.
— Точно назвал, Гибс, — мы с Фели засмеялись в унисон, глядя на лицо Кава, полное ужаса. — Он тебя любит, парень.
— Да уж, скорее это статус вынужденного сожительства, — проворчал Кав, застёгивая рюкзак и